Контакт
Шрифт:
– Джосс, ведь проверке подлежит вовсе не ваша вера, а закон сохранения энергии…
Улыбнувшись в ответ, он постарался принять более устойчивое положение.
– Эй, что вы там делаете? – спросил чей-то голос. – Ребята, вы не свихнулись? – музейный смотритель, проверявший залы перед закрытием, обнаружил в уже безлюдном здании неожиданную картину: яму, в ней мужчину и женщину и раскачивающийся над ними маятник.
– Все в порядке, командир, – приветливо отвечал Джосс. – Просто испытываем крепость веры.
– Такими вещами в Смитсоновском институте заниматься не положено. Здесь музей.
Джосс и Элли со смехом оставили
– Это должно быть разрешено первой поправкой к конституции, – проговорила она.
– Или Первой заповедью, – отвечал он.
Ступив в туфли и повесив сумку через плечо, она вышла из ротонды с гордо поднятой головой следом за Джоссом и служителем. Хотя они не называли себя, им удалось неузнанными избежать ареста. Впрочем, на всякий случай из музея [36] их выставлял чуть ли не взвод облаченных в мундиры служителей, возможно опасавшихся, что поиски своего неведомого Бога Элли и Джосс могут продолжить за паровой каллиопой.
основан решением конгресса в 1846 г. в соответствии с завещанием английского ученого Джеймса Смитсона
По пустынной улице они молча шли вдоль Мэлла. Ночь была ясной. Элли заметила Вегу над горизонтом.
– Видите яркую звездочку? Это Вега.
Джосс долго глядел на звезду.
– Вы теперь читаете Послание – это просто блестящее достижение, – наконец проговорил он.
– Ах, ерунда. Все оказалось тривиальным. Трудно придумать текст проще. Мы проявили бы полную бездарность, если бы не справились с ним.
– Элли, я успел уже понять, что вы не любите комплиментов. Нет, открытия, подобные вашему, изменяют будущее. Как огонь, письмо, земледелие… или Благовещение.
Он поглядел на Вегу.
– Если бы вам все-таки предоставили место в Машине и вы встретились с ее создателем, кого бы, по-вашему мнению, вы увидели?
– Эволюция – процесс стохастический. Предсказать обличье живого существа – дело безнадежное: слишком многие из возможностей могут реализоваться. Какие признаки указывали в докембрии {Докембрий – эпоха зарождения примитивной жизни на Земле.}, что по Земле будут прыгать кузнечики или расхаживать жирафы?
– Могу подсказать вам ответ на этот вопрос. Или вам кажется, будто мы сами все напридумывали, начитавшись священных книг и молитв? Это вовсе не так. Мою уверенность подкрепляет собственный опыт. Я даже не могу сформулировать эту мысль иначе: я видел Бога.
В убежденности Джосса трудно было сомневаться.
– Расскажите мне подробнее.
И он рассказал.
– О’кей, – наконец проговорила она. – Сперва вы были в состоянии клинической смерти, потом ожили, помните, как поднимались к свету из тьмы. Вы видели светящуюся фигуру и решили, что она-то и есть ваш Бог. Никаких свидетельств того, что именно этот огненный силуэт сотворил Вселенную и установил законы морали, вам не было предоставлено. Интересный экспериментальный факт. Но, конечно, вы были потрясены. Впрочем, есть и другие возможные объяснения.
– Какие же?
– Роды, например [37] . Начиная свою жизнь, человек по длинному тоннелю поднимается к свету. Конечно, младенец увидит ослепительное сияние, ведь ребенок провел девять месяцев во тьме. Представьте собственное изумление
подобное объяснение не позволяет описать всех фаз процесса умирания, известных из работ Р. Моуди, П. Калиновского, С. Роуза и др.; к тому же при клинической смерти по такому тоннелю летят, а не ползут или проталкиваются
– Но вы же не видели ничего подобного… этому.
Он вновь поглядел на мерцавшую холодным голубоватым светом Вегу, а потом повернулся к ней.
– А вам не бывает не по себе… в вашей Вселенной? Что делать в ней человеку, как вести себя, если нет Бога? Слепо повиноваться законам, чтобы только не арестовали?
– Палмер, на самом деле вас смущает вовсе не это. Вы просто боитесь, что будете не центром, не венцом всего творения. Да, моя Вселенная упорядочена. В ней бездна законов – гравитации, электромагнетизма, квантовой механики, суперобъединения. Ну, а что до того, как себя вести… так ли уж сложно своим разумом понять, что наилучшим образом отвечает интересам человечества как вида?
– Вы считаете мир добрым и благородным. Да, – и не мне отрицать этого – в человеческом сердце находит место и доброта. Но сколько всяких жестокостей было совершено там, где не чтут Господа?
– А там, где чтут? Савонарола и Торквемада любили Бога, по крайней мере сами так утверждали. С точки зрения религии люди – это дети, которых необходимо припугнуть, чтобы они хорошо себя вели. Вы считаете, что люди будут повиноваться закону, только когда верят в Бога? Знакомый рецепт, иного и в голову не придет: всесильная полиция и всеведущий Бог, наказующий за те прегрешения, которые проглядела полиция. Вы недооцениваете человека, Палмер. Почему вы решили, что, если у меня нет вашего мистического опыта, я не смогу воспринять величия вашего Бога. Да наоборот! Я слушаю вас и думаю – как мал его Бог. Творец захудалой планеты, всего с несколькими тысячами лет истории – разве это достойно создателя всей Вселенной?
– Тут вы принимаете меня за брата Ренкина, Музей – это его территория. Я-то не возражаю против всех этих миллиардов лет. Просто считаю, что ученые ничего не доказали.
– А я позволю себе утверждать, что вы не поняли их доказательств. Зачем они людям, привыкшим обманывать себя всеми вашими религиозными «истинами», этой ложью? Только поверьте в то, что люди вовсе не дети, и сразу начнете проповедовать другое.
Короткое молчание нарушал только звук шагов.
– Извините, я, кажется, увлеклась, – проговорила она. – Со мной такое случается время от времени.
– Доктор Эрроуэй, честное слово, я внимательно обдумаю ваши сегодняшние слова. Вы подняли кое-какие вопросы, на которые мне самому хотелось бы найти ответ. Но позвольте и мне в свою очередь задать вам несколько вопросов? Хорошо?
Она кивнула, а он продолжил:
– Объясните мне, что такое сознание и откуда оно берется? На каком уровне возникает: среди молекул или уже среди этих самых дергающихся атомов? Еще вопрос – отвлечемся от биологии, – какая наука может научить ребенка любви? И еще…