Консультант
Шрифт:
Её рейс задерживался. Вот уже второй раз из-за климатических условий. Циклон накрыл область внезапно, принеся с собой мокрый снег; ветер, сбивающий с ног, и нелётную погоду. По информации метеорологов метель, начавшаяся ещё накануне с вечера, продлится более суток, потом пойдет на спад. Но это метеорологи! Была надежда, что обрушившийся на них холодный фронт отнесет куда-нибудь в сторону раньше, чем было предсказано.
Коршунов с семи часов утра просиживал кресло в аэропорту в ожидании самолета с Ириной. Пять чашек
Он, кажется, задремал, когда вдруг прозвучал мелодичный звуковой сигнал и следом голос диспетчера объявил о том, что сел самолёт. Встрепенулся. Пригрезилось или «Ну на-ко-нец-то»? Отыскал глазами табло с информацией и подорвался с места.
Мужик, мужик, ещё один мужик. Их уже человек двадцать вошли в двери зала прилёта! И ни одной женщины! Вадим начал серьезно нервничать. Носок его правого ботинка отбивал лихорадочную чечетку, пока взгляд сканировал каждого новоприбывшего. Его зеленоглазая не появлялась. Поток «северян» стал ощутимо редеть, и тогда Коршун, не выдержав, вытащил из кармана пальто телефон. На секунду, буквально на секунду оторвал взгляд от матовых створок, а когда поднял…
Ирина — бледная, измученная — шла, опираясь на руку какого-то бородатого нефтяника!
К чертям собачим эту работу! Этот север! Эти самолеты! Вот как чувствовал — отпускать не хотел!
Протиснувшись сквозь толпу счастливых пассажиров и их встречающих, Коршунов подскочил к своей женщине и не глядя сунул букет «печальных» роз её спутнику. Оттеснив растерявшегося от такой бурной встречи мужика плечом, обнял свою будущую жену за плечи и оттащил в сторону, на более-менее свободное пространство.
— Ириша, что случилось? Тяжелый перелет? Что? Попали в турбулентность? Не молчи! Что болит? Почему на тебе лица нет?
Котова смотрела на него и не узнавала. Где тот спокойный, уравновешенный «кровопийца»? Где суровый большой босс с железной выдержкой?
— Здравствуй, Вадим. — Улыбнулась несмело. — Я беременна.
А потом почувствовала, как земля уходит из-под ног при виде замершего Коршунова, его растерянного и остановившегося взгляда. Кажется, в этот момент ему требовалась помощь экстреннее, чем ей.
— Ты не волнуйся. Срок ещё позволяет. Я сегодня отлежусь, а завтра к врачу.
— Да, к врачу… — Глухо произнесенные слова рубанули по сердцу. — Постой, это ты о чём? — просипел, вдруг очнувшись после сногсшибательной новости и пристально вглядываясь в глаза Ирины.
— Я не могла тебе не сказать. Мы не предохранялись тогда. Я решу эту проблему сама.
Вадим тряхнул головой, приводя сознание в норму. Наверное, даже не слышал её последние слова, настолько отстранённый был у него в тот момент взгляд.
— Ирка, у меня будет сын?! — прогремело на
Её сгребли, закружили, наплевав на окружающих. Слезы облегчения и счастья хлынули из глаз женщины. Она, не в силах произнести ни слова, накрыла рот ладонью. Мутило. Вот же ненормальный!
Субботнее майское солнце слепило глаза. Городской парк преобразился. Молодая нежная весенняя листва, ещё липкая и нежная, греясь на солнышке, испускала неповторимый запах зелени. Прогуливающихся было немного. Горожане, соскучившиеся по хорошей погоде и после зимней спячки с новой силой погрязшие в заботах об урожае, рассосались по дачным кооперативам и садовым товариществам.
— Жарко сегодня, — распахнув светлый плащик, обмахиваясь ярким глянцевым журналом, изрекла Ирина, держа под руку подругу. — Вон скамеечка свободная. Пойдём присядем.
— Идём, а то ноги горят. Сегодня смело можно было босоножки обувать. — Светлана стянула с плеч курточку, укладывая на локоть.
Удобно устроившись, Кошка, порывшись в кармане, извлекла носовой платок, приложила к носу.
— И что дальше? — Блонди сочувственно заглянула в глаза подруги, ожидая продолжения ранее начатого разговора.
— Ну, он и говорит: «Надоела ты мне со своими вечными претензиями, всё тебе не так: туда не ходи, здесь не следи, ноги вытирай, посуду за собой убирай!» Понимаешь, гад какой! А сам мобильник из рук не выпускает. Это чтобы звонок от своей швабры не пропустить или СМСку. И зло так смотрит, готов растерзать.
— Вот-вот, все они такие. Когда подстраиваешься под них и молчишь — они довольны, а стоит правду в глаза сказать — сразу врагом номер один становишься. Я же тебе говорила, что он изменяет. Видела его соседка в кафе с крашеной этой… рыжей!
— А что мне не рассказала? Это же я пропустила такой момент. Сволочь! Я бы его за одно это кастрировала.
— Мы бы его кастрировали! — Подруги задорно рассмеялись. Видно, вспомнили что-то. — И что дальше было?
— Что-что. Выгнала его. Схватила зонт с вешалки и пикой его в живот, в живот, а потом ниже, ниже, да по спине плашмя, со всего маху!
— А он?
— Уже на площадке просить начал, чтоб не позорила его перед соседями. — Ирина высморкалась.
— Молодец! Так ему, кобелюке, и надо!
— Кто у нас тут молодец? — из-за скамейки показались Коршун с Баем, держа в руках мороженое и стаканчики с кофе. На пластиковых тарелочках парил дымком шашлык с кляксами кетчупа и зелёными веточками укропа и петрушки.
— Это мы пропущенными сериями делимся.
— Совсем плохо? — Вадим присел возле жены, глядя на неё обеспокоенно.
— А всё ты виноват, — незлобиво обвинила она, вздыхая.
— Виноват — исправлюсь. Что пожелаешь — всё исполню.
— Правильно, так его, — поддакнула Блонди. — Попроси что-нибудь заморское. Пусть повертится. Беременным отказывать нельзя.