Консультант ll

Вальман Анна

— Оно очень красивое. И я вовсе не считаю тебя глупой. Но я хочу в туалет. — Слукавила я.

— Для этого есть второе ведро, но его вчера взяли мальчишки, чтобы играть в Святого Михаила. Ты знаешь эту игру? — спросила Адонсиа, усаживаясь напротив моей клетушки прямо на бетонный пол.

— Нет, но я могу научиться.

— Не нужно, я не буду в нее играть. Это игра для мальчишек, а я не хочу надевать ведро на голову, когда проигрываю. Лучше поиграем в куклы. Это кукла Селена, я принесу тебе другую…

— Сколько

еще здесь детей? — попыталась я ее остановить.

— Сейчас восемь, но раньше нас было семнадцать. Некоторых мальчиков и всех девочек, кроме меня, забрали. Все их куклы достались мне, но теперь мне не с кем играть.

— А где взрослые люди? Твои родители?

— Донья Мария сказала, что в дом богов попадают те, у кого родителей нет. Но иногда она говорит, чтобы мы называли ее мамой. Другие взрослые сейчас спят, они придут, когда сядет солнце. — Адонсиа рассказывала, и крутила ручки и ножки грязной кукле с выстриженными волосами.

— И вы целый день здесь одни? Кто заботится о вас?

— Мы уже не маленькие. У нас есть все, что нужно. Я люблю быть одна или с Николасом. Хочешь расскажу секрет? — она с сомнением оглядела меня, видимо, еще не будучи уверенной в том, что я подхожу на роль хранителя ее секрета.

— Хочу.

— Только это должен быть секрет на секрет. Я расскажу тебе свой секрет. А ты мне — свой. Чтобы никто из нас не проболтался.

— Хорошо. Мой секрет… я ээм… на очень важном задании. Я работаю на комитет, который следит за порядком и издает законы. Обо мне даже писали в газетах. Но, здесь я тайно.

— Здорово. А я умею читать. Об этом никому нельзя знать.

— Секрет на секрет, Адонсиа, я нема как рыба в воде. А теперь, не могла бы ты попросить мальчиков вернуть второе ведро?

— Хорошо.

Она ушла и почти сразу вернулась с маленьким детскии ведерком, которое легко пролезало между прутьями.

— Возьми лучше это. Я с ним уже не играю.

— Адонсиа, я не могу, это же твое ведерко.

— Я дарю его тебе, а ты подари мне что-нибудь.

Я осмотрела себя, кроме трусов и футболки с бюстгалтером у меня ничего не было.

— Мне нечего тебе подарить.

— Подаришь потом. Только не забудь.

— Договорились.

— Я схожу за куклами, а потом мы поиграем. Принести тебе еще еды?

— Да, спасибо.

Она вернулась через какое-то время с простыней, покрытой коричневыми пятнами, будто долго лежавшей в крови, но чистой. В простыне в перемежку лежали грязные куклы, спелые фрукты и раскрошившийся пирог, который она сунула туда же.

— Кто готовил это?

— Николас. Он хорошо готовит, но не пироги. Когда его нет, нам готовит Луис. Но еда Луиса никому не нравится.

— Николас и Луис — вампиры?

— А кто это?

— Ты не знаешь, кто такие вампиры?

— Нет. Это те мужчины, которые пьют кровь только

других мужчин?

— Это те, кто пьют кровь. Неважно, мужчин или женщин.

— Тогда мы все вампиры. Донья Мария говорит, что мы еще маленькие, чтобы пить кровь.

Я не знала, что ответить. Эти дети ничего не знали о внешнем мире и о самих себе. Их растили, чтобы есть? Мурашки пробежали по моему обессиленному телу. Не понятно было одно, зачем учить свой ужин читать и говорить на других языках?

Я еще раз присмотрелась к девочке: ее волосы и ногти были подстрижены, платье было застиранным, но чистым. И я не заметила никаких следов, царапин, ссадин, даже синяков.

До вечера мы играли в куклы, ели фрукты, и я выяснила, что дети никогда не покидали виллы Лопе, где я оказалась, и их обычные занятия сводились к тому, чтобы играть и подглядывать за вампирами. Они верили в магию, боготворили и боялись Марию — хозяйку дома богов.

В доме не было телефона и интернета, но зато была лошадь. И для меня эта новость стала словно луч забрезжившей на горизонте надежды. Мысленно я уже скакала на ней в родные края, хотя лишь раз сидела в седле пять минут на ярмарке.

Больше хороших новостей не было. Дети не знали, сколько времени и мерили его рассветами и закатами, но могли считать и даже отсчитать несколько минут.

— Ты любишь цветы?

— Люблю.

— За домом их много, они ничьи, мне нравится там лежать. Я не могу показать тебе это место, но могу принести цветов.

— Только если тебя не отругают.

— Я принесу их попозже. Мне нужно идти в ванную, пока солнце не село, и красиво одеться. Донья Мария покупает нам красивую одежду, у меня много платьев и от других девочек. Но если я их испачкаю, мне влетит.

— Тебя бьют? Обижают?

— Нет. Что ты. Я, не хочу, чтобы меня отправили в лабораторию, как других девочек. Поэтому я веду себя хорошо. Вернусь позже.

Она быстро собрала кукол и заспешила, скрипнув калиткой напоследок.

Оставшись одна, я умыла себя, набрав в ладони питьевую воду, и немного повисела на решетке, чтобы размять затекшие мышцы спины. К моему огорчению, решетка была накрепко замурована в стены.

Голова раскалывалась. Солнце уже клонилось к закату, когда я услышала знакомые шлепающие шаги.

— Адонсиа!

— Принесла тебе ужин и много цветов. Хочешь, я побуду с тобой, пока ты ешь?

Я поняла, что она сама не хотела уходить и согласилась, если она наденет венок, который я могу сплести.

Быстро прикончив кусок неприятного пирога, я оставила яблоко про запас.

— Адонсиа, это чудесные цветы. И ты будешь в них словно маленький ангел. — Сказала я, сплетая стебли и травинки в круг.

— Кто такой ангел?

— Это крылатые посланники бога, разве ты не слышала о них в церкви?