Конструкторы
Шрифт:
Потом Михаил Ильич увидел его много лет спустя, на заседании Главного военного совета. Сталин сидел за отдельным столиком у окна, молча курил трубку, не обращая, казалось, внимания на то, что происходит на заседании.
А это заседание сразу же приняло крайне неблагоприятный оборот для Михаила Ильича. В коротком докладе он подробно остановился на том, как в проекте танка А-20 выполнены требования заказчика. Об инициативном проекте Т-32 сказал коротко, считая его преимущества очевидными. Когда началось обсуждение, первый же выступающий, комкор Салов, высказал несколько замечаний по проекту А-20, а о Т-32 вообще даже не упомянул. Второй выступил так же, словно о Т-32 не было смысла и говорить — танк задан и должен быть колёсно-гусеничным. И остальные участники
Тогда Михаил Ильич попросил слова вторично. Сказал, что колёсно-гусеничный движитель впервые появился на бронеавтомобилях. Автомобиль обладал плохой проходимостью вне дорог. Снабдить его вспомогательным гусеничным движителем было талантливой находкой изобретателя. На лёгких танках с противопульной бронёй двойной движитель — колёса для шоссе и гусеницы для бездорожья — тоже себя оправдывал. Но вот появилась противотанковая артиллерия, броня стала толще, вес даже лёгкого танка увеличился до двадцати тонн. Теперь машина сможет двигаться по шоссе только в том случае, если у неё все пары колёс будут ведущими. А силовой привод на вое колёса чрезвычайно усложняет трансмиссию, снижает её надёжность. Колёсно-гусеничный движитель, таким образом, на танках как бы отрицает сам себя. Это же простая диалектика — прогрессивное в одних условиях новшество в других, изменившихся условиях, становится тормозом для развития, для движения вперёд. Говоря это, Михаил Ильич заметил, что Сталин поднял голову и посмотрел на него почти с интересом, но потом снова занялся своей трубкой.
Обсуждение оживилось. Члены совета, встав со своих мест, обступили макеты танков, словно желая получше их рассмотреть. Пояснения по компоновочным чертежам танков спокойно и толково давал Александр Метелин. Но… голосов «за» было мало. Большинство присутствующих ссылались на опыт Халхин-Гола и Киевских манёвров. Колёсно-гусеничные танки показали себя отлично. Проект Т-32, очевидно, всего лишь попытка завода уйти от некоторых производственных трудностей, связанных с двойным движителем…
— Вы серьёзно считаете, что ваш новый танк может заменить все существующие типы? — спросил один из членов совета.
— Я не говорю, что наш проект идеален, — спокойно возразил Михаил Ильич. — Но принципиально создание единого основного танка возможно. Для этого по скорости и манёвренности он должен не уступать лёгкому быстроходному танку. Броневая защита — противоснарядная, как у средних и тяжёлых машин. Вооружение — тяжёлого танка. Тогда, ни в чём не уступая каждому из этих типов, новый танк будет превосходить лёгкие — по бронезащите и вооружению, средние — по мощи огня, тяжёлые — по скорости и манёвренности. Его можно будет использовать и как танк прорыва, и для высокоманёвренных действий в глубокой операции… Наличие на вооружении одного только основного массового образца намного облегчило бы и производство, и ремонт, и освоение танка в войсках.
Аргументация Михаила Ильича произвела впечатление. Неожиданно его поддержал один из военных специалистов, сказав, что существующее деление танков на лёгкие, средние и тяжёлые, действительно, в какой-то мере условно. Одни классифицируют их по весу, другие — по калибру пушек, третьи — по назначению. Но тут же заявил, что идея единого универсального танка вряд ли реальна.
— А каково мнение техсовета наркомата? — спросил председательствующий.
Нарком — тот самый, который год назад, напутствуя Кошкина, советовал ему не отрываться «от грешной земли», — встал и доложил решение техсовета: рекомендовать колёсно-гусеничный вариант А-20, поскольку он отвечает ранее утверждённым требованиям и реальным возможностям производства. Вариант, предложенный конструкторами, нуждается в дальнейшей проработке совместно с представителями заказчика и может рассматриваться как задел перспективных проектных разработок на будущее.
Провал проекта Т-32, казалось, был полностью предрешён. И вдруг молчавший до сих пор Сталин встал и, ни к кому не обращаясь, глядя куда-то в пространство, негромко оказал:
— А давайте-ка
Вспомнив сейчас эти слова, Михаил Ильич задумался. «Пусть они сделают предлагаемую ими машину, а мы посмотрим, так ли она хороша…» Сказано предельно чётко и ясно. А машина не сделана. Да, той машины, которую он обещал на совете, ещё нет. Приходится писать о том, какой замечательной она, эта машина, будет. «Получится танк с мощным огнём, надёжной бронёй, и высокой манёвренностью». Получится… Вот в чём слабость его аргументации. Нечто подобное Сталин уже слышал, поверил и сказал: «Пусть они сделают… а мы посмотрим…» Не получается? Не хватает силёнок? Но нытиков и без него, Кошкина, хватает, и пустых обещаний тоже. От него ждут не писем и жалоб, а новый танк. Нужен хороший танк — и это единственный аргумент, который будет принят во внимание.
Трудности, препятствия, кто-то не помогает, мешает? Кто же? Салов? Кошкин вспомнил бравого представительного комкора… Он невысоко ценил Салова. Конечно, герой Испании, вероятно, храбрый человек и даже хороший тактик… Но качеств большого руководителя, с широким государственным подходом к делу, нет… А так ли это? Мысленно попробовал поставить себя на место противника. Это иногда помогало лучше понять его позицию. Итак, не комкор, а он, Кошкин, отвечает за обеспечение Красной Армии бронетанковой техникой… Приём помог, он сразу же увидел ситуацию в несколько ином свете.
В армии тысячи лёгких танков Т-26 и БТ, танкисты обучены действовать на них, и действуют неплохо. Кроме того, имеются средние танки Т-28 и тяжёлые Т-35. Есть предложение: несколько улучшить боевые качества БТ, не меняя в принципе ни его конструкцию, ни технологию производства. Тяжёлый танк (действительно плохой конструкции — пять башен, а броня — противопульная) заменить новым КВ. Но некий конструктор на одном из заводов выдвинул идею: сделать принципиально новый танк, по весу средний, но с противоснарядной бронёй и пушкой тяжёлого танка. Предлагает его вместо улучшенного БТ. Получается, что не нужны ни БТ и Т-26, ни Т-28 и Т-35, а может быть, даже и КВ — пушка-то та же, а манёвренность хуже. Утверждает, что это будет основной танк в будущей войне. А что это за танк и на каких заводах его можно изготовить в нужном количестве — неизвестно. А уже разгорелась, полыхает и громыхает вторая мировая война. Думать, что она, как тучка, пройдёт стороной, не приходится.
Призвать бы к порядку этого прожектёра, да, к несчастью, есть закавыка: на самом высоком уровне разрешено ему сделать этот танк, и он нечто подобное в одном экземпляре для показа уже представил. Испытатели (не все!) говорят, что неплохая получилась машина, да и сам её видел — смотрится хорошо, на показе произвела впечатление. Если усилить броню и поставить новую пушку… Но потом надо переоборудовать заводы… налаживать массовое производство, осваивать новый танк в войсках… На это уйдут годы. Нет, самое правильное — держаться за А-20, пусть синица, но в руках, а этот журавль — пока ещё в небе и неизвестно, когда сядет и что принесёт с собой.
С другой стороны — появилась противотанковая артиллерия. Лёгкие танки с противопульной бронёй она будет выбивать. Это случилось в Испании. Необходимо, следовательно, усиливать броню танков? Но появятся пушки, которые будут пробивать и эту броню. Где же предел? Пушку сделать намного проще, чем танк. В соревновании брони и снаряда преимущество всегда будет на стороне снаряда. Так что же — танки обречены? Нет, кроме брони у них есть могучее оружие — своя пушка, пулемёт, гусеницы да ещё манёвренность, которой нет у противотанковой артиллерии. Танки будут подавлять противотанковые пушки огнём и гусеницами… Умело маневрируя, даже лёгкий танк всегда справится на поле боя с любой пушкой: ведь она расположена открыто и неподвижна. А раз так, нет смысла увлекаться бронёй! Это слишком накладно! Гораздо правильнее иметь побольше быстроходных танков типа А-20 и обучить танкистов метко вести огонь и умело маневрировать на поле боя.