Конструктор
Шрифт:
Катя в последние дни чувствовала себя так, словно мир рухнул. Отца она любила, хоть и редко это показывала. Но если он найдется, теперь будет каждый день ему говорить, как она его любит! И обнимать. Только бы он нашелся!
Повезло, что Сергей, соседский мальчишка, все же поверил ей. Помогает вот. Больше чем кто-либо! И других привлек к поискам папы. Вот и сейчас они пошли на вокзал, чтобы проверить новую идею Сергея. Если она сработает, то Катя скоро увидит папу!
Для скорости они разошлись по вокзалу в разные стороны, но так, чтобы не терять друг друга из вида. Это Сергей настоял. Как же он оказался прав! Катя часто кидала взгляд на мальчишку,
— Их! — сдавленно вскрикнула Катя, когда незнакомый мужик ударил наотмашь Сергея по голове. Могло показаться, словно он подтолкнул его внутрь брички, но Катя-то видела, что Сергей от этого «толчка» не встал, а так и рухнул внутрь транспорта.
А мужик спокойно вернулся на облучок и, как ни в чем не бывало, подстегнул коня.
«Сейчас они уедут, и Сережа тоже пропадет! — мелькнула в голове Кати паническая мысль. — Как папа!»
Больше медлить было нельзя. Оглядевшись, девочка вскоре заметила проходящего по каким-то своим делам милиционера и тут же кинулась к нему.
— Дяденька милиционер! — закричала она на весь вокзал, привлекая его внимание. — Дяденька милиционер! Моего друга похитили!
Пропустить такой крик мимо ушей не смог никто. И уже через пару минут народ на вокзале организовал погоню, возглавил которую тот самый милиционер. Далеко уйти похититель просто не успел.
Голова болела. Открыв глаза, я увидел над собой лицо Кати. Девчонка обрадовалась, ее губы растянулись в счастливой улыбке.
— Он очнулся! — воскликнула она, посмотрев на кого-то.
Только тут я стал соображать достаточно, чтобы осмотреться. Я лежал на койке в тюремной камере. На это указывало маленькое окошечко, забранное решеткой, кирпичные стены, даже не покрашенные, и запах плесени и нечистот. Приняв вертикальное положение, от чего в голове загудело, я увидел, что здесь и дверь решетчатая есть. Хорошо хоть сейчас она была открыта. В нее как раз вошел милиционер.
— О, герой, ты как?
— Голова болит.
— Главное — жив. Мы сейчас с твоим похитителем работаем. Если идти можешь, отправляйтесь домой. Как что станет известно по твоему отцу, — повернулся милиционер к Кате, — сразу сообщим. Ваш адрес у нас теперь есть.
— Хорошо. Идем, Сереж, — потянула меня на выход девчонка.
От удара я отходил сутки. Знатно меня мужик приложил. Потом выяснилось, что нам «повезло» нарваться на самого настоящего серийного убийцу. И Катиного отца он тоже убил. Эта новость стала для девочки настоящим потрясением. Она до последнего надеялась на чудо, но нет. Самого мужика звали Василий Иванович Комаров. Отрицать свои преступления он не стал. Даже сознался, что готов еще при необходимости убивать. А начал он это дело в 1921 году, когда Ленин начал НЭП, и в страну вернулись деньги. Вот из-за них-то мужик и пошел на множественные убийства. Только за прошлый год он отправил на тот свет почти два десятка человек. В этом году уже десятерых упокоил, а сколько еще могло пострадать?
Год выдался таким насыщенным на события, что до самого нового года я решил «жить тихо, никуда не высовываясь». В моем случае это означало, что никаких новых инициатив от меня больше не поступало. Кружки я не создавал, новых изобретений не выдавал и даже на заводе выполнял только минимально необходимый объем работ, никаких улучшений
Перед самым новым годом 30 декабря состоялся всесоюзный съезд советов. На нем было принято историческое решение — все разнообразные республики, народившиеся в ходе гражданской войны, объединялись в единое целое — Союз Советских Социалистических Республик.
Новогоднюю ночь вновь уже по традиции всей квартирой собрались в нашей комнате. Тихонько помянули Игоря, пожелали удачи нам всем в новом году, да разошлись по комнатам. Настроение было совсем не праздничное.
До весны ничего интересного не происходило. Жизнь текла своим чередом, Катя постепенно отошла от смерти отца, а Таня умудрилась найти себе нового мужчину. Пока они только иногда встречались, в квартиру она его не приводила, но об «ухажере» я знал от самого проверенного источника — ее дочери. Кате не очень нравилось, что мама уже нашла себе другого мужчину, однако пока молчала. Лишь со мной делилась переживаниями. Я вообще после той истории стал для нее самым близким человеком. Даже ее вечные подколки прекратились.
А вот весной неожиданно наш класс расшевелила Оля Смирнова. В одной из газет она прочитала статью с призывом включаться в работу по созданию жилья для рабочих. Ну статья и статья. Таких по пять штук в месяц выходит. Но тут ее заело. А так как из-за моей относительной «пассивности» в последние месяцы с поста председателя пионерского отряда меня сняли, поставив на это место как раз Олю, то отвертеться от посильной помощи никому не удалось. Вопрос был лишь в том, какую помощь оказывать.
— Мы должны ходить после школы на стройку, — уверенно заявила Оля.
— Я не смогу, — тут же обрадовался я, — у меня уже есть работа.
— Ничего, Огнев, с тебя — придумать изобретения для повышения скорости стройки, — тут же не растерялась эта пигалица.
— Ничего себе заявочка! — возмутился я такой беспардонности. — По-твоему изобретения так легко придумать?
— У тебя есть опыт, ты справишься, — отмахнулась она.
— А если нет?
— Тогда поставим на голосование вопрос о твоем членстве в отряде, — с апломбом заявила эта стерва малолетняя. — Нам не сознательные личности, бросающие тень на лучший пионерский отряд города, не нужны.
И вроде бы — ну чего такого, исключение из пионеров? Вот только я не для того репутацию нарабатывал и горбатился до этого, чтобы так легко все потерять. И из-за кого? Из-за Смирновой! Той, что еще в начале учебного года пыталась мне глазки строить!
— Собирай совет отряда, — процедил я.
Надо поставить ее на место, а то совсем обнаглела. Видимо Оля поняла, что перегнула палку, но слово было сказано и назад отыграть ей будет ой как трудно. Что я вскоре и доказал.
— … прибегла к шантажу, угрожая воспользоваться своим служебным положением, вместо того, чтобы убедить и объяснить важность порученного дела! — вещал я перед всеми пионерами нашей школы, «обличая» сущность Ольги Смирновой. Та сидела пунцовая и не знала куда деваться. Поздно! — Скажите, товарищи, разве так должен поступать настоящий пионер? Неужели такой пример вы считаете правильным, на который должны равняться наши товарищи в школе? Если вы согласны с Олей Смирновой, то я считаю, мне нет места в пионерах. Не тому нас учила Надежда Константиновна, когда организовывала наш отряд! Если же вы считаете, что Смирнова неправа — тогда может ли она и дальше занимать пост председателя отряда?