Конструктор
Шрифт:
В дороге, не проронив ни одного слова, мы, видимо, усиленно думаем каждый о своём и делаем соответствующие выводы, потому что напряжение в машине становится таким, что кажется, внезапно появись вновь на небе молния, в салоне вспыхнет пожар.
Заехав в ворота, Костя паркуется на место Ивана Сергеевича, который ждёт нас возле крыльца. Костя выходит, а я остаюсь сидеть в машине, боясь вновь увидеть многочисленные осуждающие взгляды.
В салоне становится очень душно. Я приоткрываю дверку, и до меня доносятся слова их разговора. Я узнаю, что Степанида уже уехала, а
Косте поручают следить за домом. И я снова начинаю восстанавливать дыхание, потому что теперь уже точно понимаю, что, по крайней мере, ночь мы проведём, как минимум, в одном доме.
Моим сладким мечтам не дают полноценно вырасти, потому что Костя грубо вытаскивает меня из машины и приказывает идти в дом. Уже у входной двери слышу весёлый голос Ивана Сергеевича с пожеланием мне спокойной ночи. Я гордо вздёргиваю нос и, не отвечая ему, захожу на веранду.
Размышляю пару минут и решаю, что я заслужила освежиться. Выйдя из душа спустя двадцать минут, вижу в окно веранды, как Костя машет рукой отъезжающей машине, а затем закрывает ворота. Я бегом поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Закрыв дверь, я стою и не знаю, что мне дальше делать.
За окном снова хлещет ливень, а водосточная труба отбивает свой, непонятный никому, ритм. Слышу, как внизу начинает шуметь вода в душе. Я спокойно снимаю полотенце. Надеваю бельё от Ольки, которое непременно состоит из топика и коротких шортиков, и неторопливо расчёсываю волосы.
От очередной вспышки молнии и раската грома ночник в комнате на секунду гаснет, а после этого начинает светить совсем тускло. И очертания комнаты становятся едва видны. Я стою у окна, вглядываясь в полную темноту, и пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь.
Все мои чувства как будто испарились, а моё тело подверглось анестезии. Я слышу неторопливые, но громкие шаги моего мужа. Ещё пару секунд и он найдёт комнату, в которой я невольно загостилась.
Дверь открылась, а я даже не вздрогнула. Он медленно подошёл и стал позади на небольшом расстоянии от меня. Я развернулась и внимательно посмотрела на него.
— Ты мне причинила много боли, — голос его звучал глухо, но в нотках его улавливалось еле заметное желание.
Я стояла, и, подняв голову, смотрела смело ему в лицо, красивее которого я не встречала в своей жизни.
— Так накажи меня, — прошептала, улыбнувшись, я.
Глава 38
— Интриганка, — мне кажется, что в его глазах видно, как неумолимо приближается цунами, и я снова ёжусь от нахлынувшей гигантской волны наших чувств.
Костя резко тянет меня на себя, и я упираюсь руками в его грудь. Нетерпеливо он убирает их, чтобы прижаться ко мне всем телом. На своём виске чувствую его горячее дыхание:
— Сколько ты выпила сегодня?
— Я вообще не пила, — спокойно отвечаю ему, что, похоже, доводит его до белого каления.
— Ты хочешь сказать, что это твоё обычное поведение?
— А
Жду новых вопросов, но он обхватывает ладонями моё лицо и целует меня с таким напором, что мечтать о какой-то нежности совсем не приходится.
Сначала мне кажется его поведение грубым и даже агрессивным, но это только на мгновение. Меня вдруг охватывает доселе неведомое желание, и этот дерзкий поцелуй становится для меня самым правильным и своевременным.
Проходит ещё какое-то время, и я с удивлением обнаруживаю, что мои руки находятся у него под рубашкой и активно растирают его плотные мышцы. Оглядывая меня затуманенным взглядом, он тянет мой топик вверх, вынуждая поднять мои руки.
— Это лишнее, — сообщает он, и моя майка улетает в сторону окна.
Но мои руки опустить не даёт: придерживая их своей одной рукой, второй нагло и целенаправленно начинает исследовать тело, постепенно спускаясь от моей шеи вниз. Я начинаю терять равновесие, а он разворачивает меня спиной к себе и довольно ощутимо кусает меня за мочку уха.
— Ты зачем хотела уехать автостопом? Разве я тебе не сказал ждать меня?
От неожиданности я вскрикиваю и собираюсь взбрыкнуть за причиненную боль. Но он, не давая никакого мне шанса выпутаться из его рук, подводит меня к кровати и ласкает спину, плотно прижимая мои ноги ниже колен к её торцу. Я теряю точку опоры, но он продолжает меня удерживать одной рукой над кроватью, как над пропастью, а второй отводит волосы в сторону и целует шею так, что новые прикосновения кажутся мне обжигающими.
Я балансирую в воздухе, что заставляет острее чувствовать каждое его движение на моём теле. Его губы вычерчивают незамысловатые фигуры на плечах, шее и снова подбираются к моему уху. Неизвестно сколько длится этот интересный и новый для меня вид поцелуя, как я снова слышу его приглушённый голос:
— Я воспользуюсь твоим предложением наказать тебя. На колени, — и толкает меня в импровизированную пропасть, заставляя принять только одну возможную позу из моего находящегося положения.
Несмотря на мягкость этой пропасти, я очень резко погружаюсь в бездну неведомых мне до этого ощущений. Он повелительно и где-то грубо распоряжается моей беспомощностью, вспоминая мне все мои провинности. А я сначала пытаюсь устроить бунт, но потом, передумав, смело встречаю его бесцеремонность и дерзость.
Ох, где же ты теперь мой адвокат и моя заступница Анна, которая обязалась всю вину взять на себя? А меня ведь спрашивают по полной, как и обещали, — откуда взялись эти ухажёры, зачем я снова во время драки встряла между мужчинами. И как я добиралась до шоссе, и почему мои руки так исцарапаны… И, главный вопрос: за что я так обидела пожилого Ивана Сергеевича.
Но, даже находясь в полном затмении, хмыкаю в ответ:
— Это он пожилой? Да он нас всех …
Но Костя не даёт договорить мне, затыкая довольно жёстко рот. И через миг я уже понимаю, что слышу свой стон со стороны, и собираюсь умолять его о пощаде, потому что от острых и пронзительных впечатлений не ощущаю больше опоры в руках и своём теле.