Констанция. Книга вторая
Шрифт:
Та почувствовала себя довольно глупо. Ей показалось, многие смотрят на нее. Поэтому она несильно толкнула плечом Эмиля и двинулась вперед.
Она ничего не видела перед собой, лишь какие-то расплывчатыеблестящие пятна. Гости расступались перед ней, пропуская ее к баронессе Дюамель.
Та сидела в огромном, очень безвкусном кресле с позолоченнымиподлокотниками и с восхищением слушала свою дочь. Колетта уже освоилась с тем, что на нее смотрит так много глаз, и старалась вовсю.
Александр Шенье был в восторге
«Что-то он слишком доволен, — подумала Констанция, — но, впрочем, что с него взять, он еще совсем мальчишка и он, наверное, впервые столкнулся с девушкой из высшего общества. Ему это льстит. Бедный мальчик, не понимает, что между ним и Колеттой — пропасть».
Констанция приблизилась к Франсуазе и положила ладонь на ееруку. Та приветливо улыбнулась и кивнула на свою дочь, словно бы говоря: посмотри, Констанция, как она прелестна и как чудесно поет!
— Она хорошо держится, — прошептала мадемуазель Аламбер.
— Да, — покачала головой Франсуаза, прислушиваясь к звукам музыки. — Александр Шенье добился невозможного, ты бы слышала, как она пела раньше. Не знаю, чему только учили ее в пансионе!
Песня окончилась, и Колетта опустила руки. Шум аплодисментовнаполнил зал. Колетта смутилась и бросилась к своей матери. Она уткнулась ей лицом в колени и задрожала.
Все, казалось, были в восторге, хотя это всего лишь дань приличия заставляла их рукоплескать. Гости один за другим поздравляли Колетту и тут же занимались своими делами. Их больше привлекали светские сплетни и флирт.
Франсуаза осталась с Колеттой возле одиноко стоящей на возвышении арфы.
— Я довольна вами, месье, — обратилась баронесса к учителю музыки. Тот склонил голову.
— Это незаслуженная похвала, ваша дочь очень музыкальная.
Констанция с умилением смотрела на этого полуюношу-полумальчика, ее забавляли его взъерошенные волосы и дешевый костюм. Но держался он довольно независимо и с чувством собственного достоинства, так, словно на нем блестел серебром и золотом дорогой камзол. Простенький перстень украшал его руку.
«Он довольно мил, — подумала Констанция, — хотя слишком самоуверен».
— Ну, как я играла? — спросила Колетта, словно и не слышала предыдущего разговора.
— Ты была великолепна, — похвалила ее Констанция.
— А мне кажется, я не взяла правильно ни одной ноты.
— Ну что вы, мадемуазель, — подбодрил ее шевалье, — я простопоражен вашими успехами.
— Ну что ж, — сказала Франсуаза, поднимаясь с кресла, — занятия мы еще продолжим, а сейчас присоединяйтесь к гостям.
Франсуаза покинула Констанцию, а Колетта какое-то время поколебавшись, бросилась к своей покровительнице.
Александр Шенье вновь остался не у дел. Он взял под мышку свою небольшую арфу, с
Колетта была так взволнованна, что даже не заметила его ухода.
— Ну что, Констанция?
— О чем ты, девочка?
— Мама сказала тебе, кто мой жених? Констанция замялась. Еслибы им не был Эмиль, она бы не задумываясь открыла Колетте секретее матери. Но сейчас ей не хотелось этого делать. Она еще не пришлав себя после потрясения.
— Я пробовала ее расспросить, дорогая…
— И что, она назвала тебе имя?
— Она кое-как намекнула мне…
— Так кто же он?
— Я не знаю, — наконец решилась Констанция и развела руками.
— Но может, она хоть показала его тебе издали?
— И этого не было.
— Значит, я снова буду мучиться догадками?
— А ты не страдай, занимайся музыкой, готовь себя к предстоящей свадьбе.
— Но как я могу готовиться, когда я даже не знаю, кто он?Вдруг это старик или урод?
— Ну что ты, Колетта, твоя мать нашла тебе великолепного жениха.
— Так значит, ты его видела? — с недоверием в голосе спросилаКолетта.
— Нет, дорогая моя, она лишь сказала мне, что он военный и служит в гвардии.
Колетта задумалась. А Констанция подсказала ей:
— Значит он молод и хорош собой, ведь в гвардии не бывает нистариков, ни уродов.
— Боже мой, — воскликнула Колетта, — но почему она не сказала тебе его имени?
— Я ничего больше не могла поделать, — сказала Констанция и направилась вслед за Франсуазой.
Колетта даже немного поплакала, ведь она так рассчитывала узнать имя своего жениха у Констанции. Потом она спустилась вниз ивошла в комнату, где еще совсем недавно пела под присмотром своей служанки.
Александр Шенье стоял возле окна, сжимая под мышкой маленькую арфу.
— Вы еще здесь, шевалье? — изумилась Колетта.
— Да, я ждал вас, мадемуазель.
— Я что-нибудь сделала не так?
— Нет, пели вы великолепно, но я должен вам сказать… — и молодой человек замялся.
Колетта, ни о чем не подозревая, подошла к нему.
— Может вам, шевалье, нужна моя помощь? Вы хотите о чем-то попросить?
— Нет, я хочу сказать.
— Тогда говорите.
Румянец залил щеки Александра и он прикрыл глаза.
— Я даже не знаю, как вам это сказать, мадемуазель…
— Неужели вы хотите, шевалье, сказать мне что-нибудь стыдное? — со всей наивностью, граничащей с глупостью спросила Колетта.
— Нет, я не могу! — воскликнул Александр и поклонившись, покинул комнату.
«Какой он странный»— подумала Колетта, усаживаясь за стол.
Но не успела она закончить эту мысль, как шевалье вновь появился со своей неразлучной арфой под мышкой. Избегая смотреть в глаза Колетте, он положил перед ней на стол запечатанный конверт.