Конспект

Огурцов Павел Андреевич

Окончив техникум, Олеся поселилась у Кати и преподавала математику в пятых-седьмых классах в той же школе, что и Катя. В 1939 году на Украине были образованы новые области; Белополье, Ворожба, Ольшане и Недригайлов вошли в Сумскую.

8.

Сдали зачеты. Марийка закончила проект и уехала. Не спеша крашу свой. Заходит Удав и, увидев меня, широко улыбается.

— Вот хорошо, что ты не успел к первой выставке. Охота съездить на родину — заправиться.

Не защитишь ли и мой курсовой? Чего ты смеешься?

— Удавчик, я уже взялся защищать проект Марии Стежок. Попроси кого-нибудь другого.

— Это ты молодец, что взялся ее проект защитить, — она девушка хорошая. Ну, тем более — где два проекта, там и три. Даже веселее. Идем — я познакомлю тебя с проектом. А другие — ну их! Еще что-нибудь напутают.

Он на отделении жилищно-гражданского строительства, и проекта его я не видел.

— Ты лучше попроси кого-нибудь, у кого такой же проект.

— Такой же проект нельзя: у кого-то лучше, у кого-то хуже — неудобно получается. А ты — лицо беспристрастное — то, что нужно.

— Ну, тогда попроси кого-нибудь, кто работал рядом с тобой и знает твой проект.

— Пойди найди. — Удав вздыхает. — Они проекты защитили и гуляют. А те, кто еще чухается, хоть бы свои защитили. А ты говоришь!.. Идем, идем! Да ты человек или милиционер? Долго тебя упрашивать?

Выставили проекты. Пришла комиссия, осмотрела, некоторым задали вопросы, и нас попросили удалиться. Не знаю зачем с нами Света — она защитила проект на первой выставке, а сейчас чуть приоткрыла дверь, подсматривает и подслушивает. Кто-то изнутри дверь прихлопнул, Света нагнулась, то посмотрит в замочную скважину одним глазом, то приложит к ней ухо и комментирует. Прошло какое-то время.

— Петя, иди сюда, — зовет она меня. — Обсуждают твою Полтаву. Турусов говорит — дырчатая планировка. Да иди же, иди.

— Не стоит.

— Разве тебе не интересно?

— Не хочу подслушивать.

— Фи, подумаешь!

Наконец, стали вызывать и долго не задерживали. Когда я вошел — сразу же увидел на одном из своих больших подрамников пятерку и рядом — надпись «В альбом». Я засмеялся.

— Радуешься, что осчастливили? — спросил Турусов. Чувствую, что краснею. Отвечаю, глядя на Турусова:

— Представил себе размер альбома. Засмеялись многие.

— Вот пристроим еще одно крыло, и в нем будет постоянная выставка лучших студенческих работ, — говорит заведующий кафедрой. — Вопросов к вам нет, а по мелочам, — он почему-то опустил глаза, — говорить не будем. Поздравляю вас с очень хорошим проектом и желаю таких же успехов и после окончания института.

— И тебя можно поздравить? — спрашивает Турусов Чепуренко.

— А как же! — отвечает заведующий кафедрой. — Успех ученика это и успех его руководителя.

К моему удивлению Чепуренко краснеет и хмурится одновременно, явно хочет что-то

сказать, но сдерживается.

— Я рад, я рад, — вдруг говорит Белореченко, обнимая меня за плечи. — Пригласите, пожалуйста… э... Стежко, — говорит мне завкафедрой.

— Стежко больна и просила меня, если вы разрешите, ответить на возможные вопросы, — произнес я заранее приготовленную фразу.

Стало тихо. Комиссия переглядывается. Кто-то спросил:

— Грипп?

— Грипп.

— Кто ее руководитель? — спрашивает завкафедрой.

— Я, — отвечает Чепуренко и добавляет: Я думаю ее проект можно оценить и в отсутствие автора.

— Да мы его уже оценили, — говорит завкафедрой.

Мы подходим к Марийкиному проекту, я вижу выставленную четверку и благополучно отвечаю на пару вопросов.

— Прошу вас, — обращается ко мне завкафедрой, — пригласите Чимченко.

Значит, переходят к проектам паркачей. Долго придется ждать пока дойдет очередь до Удава. Но вот приглашают Буракова. Вижу удивленные лица и не могу сдержать улыбку.

— Подрабатываешь защитой чужих проектов? — спрашивает Турусов.

— Разве можно брать с больных?

— Грипп?

— Грипп, — отвечаю, разводя руками и вздыхая.

— Ну, и эпидемия, — говорит кто-то. — А вы как, держитесь?

— А я гриппом никогда не болею. Посыпались вопросы.

— Как вам это удается?

— Невосприимчивость к гриппу?

— Профилактика. Вся наша семья не болеет.

— Профилактика?!

— Какая же профилактика, если не секрет?

— Водка с перцем, — усмехаясь, говорит Турусов.

— Нет, не водка, а кальцекс.

— Кальцекс?!

— Кальцекс? Кальцекс грипп не лечит, а только смягчает течение болезни.

— Вообще от гриппа нет лекарств.

— Кальцекс грипп не лечит, — говорю я, — но от гриппа предохраняет. Это не мое открытие, а опытного врача, он еще когда-то был земским.

Я не выдумывал, еще подростком слышал наставления Кучерова: узнали об эпидемии гриппа — начинайте принимать кальцекс и принимайте пока эпидемия не пройдет. Мы так и делали и гриппом не болели. Родственники и знакомые сначала отнеслись к этому совету скептически, но, переболев гриппом в тяжелой форме, стали следовать этому совету и гриппом болеть перестали.

— А как фамилия доктора? — спрашивает Белореченко.

— Кучеров.

— Кучеров? Я знал одного доктора с такой фамилией. Он жил на... крутится в голове название улицы... недалеко от Змиевской... Одноэтажный дом из красного кирпича с двумя крыльцами на улицу.

— Он и сейчас там живет.

— А! Так это врач матерый, я бы ему доверился.

— Ну, хорошо. А как, когда, сколько принимать — помните? — спрашивает кто-то. — Подождите, мы запишем.

— И в самом деле, — говорит другой. — Риска никакого, кальцекс, кажется, безвреден. Надо попробовать.