Конрад
Шрифт:
Конрад начал подниматься по склону холма, поминутно оглядываясь, чтобы уберечься от нападения сзади.
Затем он решил, что идти к усадьбе не имеет смысла. Он миновал полосу огня и дыма и теперь может идти в любом направлении.
И все же ноги сами продолжали нести его к усадьбе. Ему не хотелось верить, что Элисса погибла. Вопреки доводам разума, он надеялся, что она жива, что находится там. Конрад видел языки пламени и все же упорно шел туда.
Он миновал подъемный мост и ступил во двор. Он был здесь всего однажды, вместе
В усадьбе стояла тишина, не было видно ни людей, ни чудовищ. Никаких следов – ни жизни, ни смерти. Дом горел, из его окон и дверей вырывались языки желтого и красного пламени, поднимались клубы густого черного дыма.
Но по сравнению с тем, что творилось в деревне, картина была почти что идиллическая: никакого запаха горящего мяса, никакого избиения мужчин, женщин, детей и домашних животных.
Никаких тварей – ползающих, прыгающих, бегающих. Никаких наводящих ужас человекоподобных существ, внезапно впадающих в ярость и начинающих убивать друг друга. Нет следов и тех, кто поджег усадьбу.
Конрад подходил все ближе, сам не зная, зачем это делает. Внезапно внутри горящего дома что-то шевельнулось. Сначала он подумал, что ему показалось, но нет – в доме явно кто-то был.
Если бы дело происходило ночью, он решил бы, что это тень. Но какие тени могут быть в аду? А потом он увидел: в дверном проеме кто-то стоит.
Подойдя поближе, Конрад присмотрелся. В дверях объятого пламенем дома стояла странная фигура.
Конрад замедлил шаги, потом отступил назад, поскольку от дома исходил невыносимый жар.
Из дома на крыльцо вышел человек, настоящий человек! Сначала Конрад решил, что одежда на человеке, наверное, сгорела, но затем, присмотревшись, он не увидел на его теле никаких ожогов. Человек спокойно вышел из горящего дома, словно ничего не случилось.
Это был мужчина, высокий и стройный, голый по пояс и невероятно худощавый. У него была лысая голова, впалые щеки и глубоко посаженные глаза. Его голова напоминала череп.
Конрад не знал этого человека; он был не из его деревни, а значит, пришел с армией чудовищ.
Впрочем, он не был похож ни на одного из них. У него не было ни оружия, ни доспехов, ни трофеев в виде костей или скальпов, ни знаков, указывающих на его участие в боях или ритуальных пытках.
И вместе с тем этот человек испугал Конрада так, как не испугало ни одно из чудовищ.
Человек прошел через огонь, даже не заметив этого, словно огонь был его родной стихией. И сейчас он не спешил отодвинуться от языков пламени.
Вчера Конрад наблюдал, как к усадьбе Кастринга подъехал бронзовый рыцарь. Тот рыцарь показался ему очень странным, но этот человек не шел с ним ни в какое сравнение.
Спрятавшись за кустами, Конрад смотрел, как человек, стоя посреди огня, обводит взглядом горящую усадьбу. Пламя плясало вокруг него, не приближаясь, словно человек
Словно он был существом, пришедшим из ада.
Конрад взял последнюю черную стрелу и тщательно прицелился. Его цель – сердце незнакомца из преисподней. С такого расстояния он не промахнется. Стрела глубоко вонзилась в голую грудь Черепа, как его мысленно прозвал Конрад.
Однако тот даже не покачнулся от удара, только с удивлением взглянул на свою грудь, из которой, подрагивая, словно осиное жало, торчало черное древко.
Затем он взялся за стрелу рукой и потянул. Она легко вышла, не оставив на теле даже царапины, даже капли крови.
Незнакомец внимательно разглядывал стрелу, вертя ее в руке. Заметив золотой знак, он с удивлением поднял глаза.
Посмотрев именно туда, где прятался Конрад, незнакомец переломил стрелу пополам. Она щелкнула, как сухая ветка. Этот звук Конрад часто слышал в лесу, он всегда служил ему сигналом: впереди опасность. И Конрад, вскочив на ноги, бросился бежать.
Он бежал, бежал, бежал и бежал.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Конрад почти не помнил, как бежал из усадьбы – от странного человека, которого нельзя убить.
Он помнил только одно: он бежал, бежал и бежал, пока не очутился у реки. Ему удалось проскочить деревню, где среди горящих домов орудовали мародеры, разрушая все, что еще осталось, и затевая потасовки друг с другом.
Конрад помнил, как с разбегу плюхнулся в холодную воду, которая подхватила его и понесла. Шкура, которая была на нем, тут же пропиталась водой и потянула его на дно, и он чуть не утонул, пытаясь от нее освободиться.
Потом он плыл вниз по течению, то помогая себе руками, то просто держась на поверхности, стараясь как можно дальше убраться от деревни и всего, что в ней происходит. Каждое мгновение он ожидал, что на берегу появятся зверолюди, вытащат его из воды и прикончат так же жестоко, как расправились с жителями деревни.
Ему казалось, что река несет его уже несколько часов, ударяя о выступающие из воды острые камни, цепляя за корни растущих по берегам деревьев и коряги, сталкивая с трупами погибших захватчиков.
Вода в реке была холодной всегда, даже в разгар лета, и Конрад трясся от холода. Он не чувствовал боли от ран и ушибов только потому, что продрог до костей.
Наконец его вынесло на отмель, и он выбрался на берег. Видимо, он и в самом деле пробыл в воде несколько часов: взглянув на солнце, он увидел, что уже почти полдень.
В этом месте лес подступал к самому берегу, но ему удалось найти поляну, где можно было согреться на солнце и обсушиться. Он устал, замерз и проголодался, тело ныло от боли, но просто лежать Конрад был не в состоянии. Выдохлось его тело, но не ум. Ему хотелось что-то делать, куда-то бежать, он не мог сидеть сложа руки.