Конноры и Хранители

Авраменко Олег Евгеньевич

— Успокойся, Дэйна. Ребята там, им негде больше быть. Мы оба прекрасно знаем это. А Марика просто осторожничает.

Он говорил это уже не раз и не дважды. Никаких сомнений в том, что Кейт и Джейн находились в мире Конноров, у него не было. Он не догадывался, не предполагал и не подозревал — он знал это наверняка. И Дэйна Уолш знала. Из всех Хранителей только они двое знали правду…

Смирнов опустился в кресло, открыл ключом нижний ящик своего стола, достал оттуда небольшой альбом с фотографиями и принялся медленно перелистывать страницы. Взгляд его стал грустным и задумчивым.

В альбоме

были снимки только одного человека в разные периоды жизни — сначала младенца, потом маленькой девочки, потом большой девочки, девочки-подростка, юной девушки и, наконец, взрослой девушки. Последний снимок был сделан два месяца назад. Смирнов долго рассматривал его, затем поднял печальные глаза на собеседницу.

— Мы неправильно прожили жизнь, Дэйна, — устало произнёс он. — Сами страдали и детей заставили страдать.

Она отошла к окну, отодвинула штору и устремила взгляд на огни ночного города.

— Я знаю, Алексей. Это я во всём виновата. Я так не хотела терять сына… а в результате потеряла и дочь.

— Мы потеряли, — поправил её Смирнов и нежно, как к живому существу, прикоснулся пальцами к изображению красивой белокурой девушки на фотографии.

Джейн лучезарно улыбалась ему со своего последнего снимка.

Глава 24

Проснувшись, Марика поначалу никак не могла вспомнить, что с ней произошло.

Она лежала на широкой кровати с роскошным балдахином, занавешенной по ибрийской моде тонкой полупрозрачной тканью. Сквозь занавеси проглядывалось богатое убранство просторной светлой комнаты с обитыми бархатом и шёлком стенами, добротной мебелью и устланным медвежьими шкурами полом.

Из всего этого Марика сделала вывод, что находится в родном мире. Но где? И как она сюда попала?…

К тому же, в постели рядом с ней спала Алиса. А это совершенно не вязалось с окружающей обстановкой, вызывая совсем другие ассоциации…

Наконец Марика вспомнила! Брат коварно напал на неё, можно сказать, ударил в спину… за несколько секунд до того, как она сама собиралась нанести такой же коварный удар. Впрочем, в глазах Марики это нисколько не оправдывало Стэна. Она радела о благе всех Конноров, а он руководствовался чисто эгоистическими мотивами. Ради собственного спокойствия он не захотел отпускать её от себя; и также он не захотел расставаться со своей новой игрушкой, Алисой — глупышкой, которая от любви совсем потеряла голову и разучилась здраво мыслить…

Марика медленно поднялась и села в постели. Спешить смысла не было: судя по положению пятен света на полу, солнце стояло довольно высоко. Здесь уже было позднее утро — или даже послеобеденный час. В каком бы конце Западного Края она ни находилась, ясно было одно: тамошняя ночь давно закончилась.

Сначала Марика собиралась разбудить Алису и расспросить её о ночных событиях, но затем передумала. В своём теперешнем состоянии она непременно набросилась бы на кузину с упрёками, а ей сейчас не хотелось ссориться — и так на душе было гадко. К тому же на лице спящей Алисы застыло выражение крайней усталости; наверное, она лишь недавно легла.

Осторожно, стараясь не

разбудить кузину, Марика выбралась из постели, отклонила в сторону свисавшую с балдахина занавесь и ступила босыми ногами на мягкий медвежий мех. На ней была длинная ночная рубаха из тонкого шёлка с кружевными оборками — явно здешняя и явно не принадлежащая ей. Платья, которое было на ней, когда брат усыпил её, Марика нигде не увидела. Зато на большй тумбе возле кровати лежала новая одежда — её личная, из Мышковара. Марика сразу узнала одно из лучших своих платьев. А обувь и бельё к здешней одежде были тамошние — но тоже отсюда, из её мышковицкого гардероба. Очевидно, об этом позаботился Стэн.

«Какой он заботливый… чёрт бы его побрал!» — подумала Марика беззлобно и даже улыбнулась, представив смущённое лицо брата, когда он рылся в её вещах в поисках подходящей одежды.

Обойдя кровать, Марика увидела, что на другой тумбе разложен точно такой же комплект одежды. Платье тоже было её здешнее — и тоже роскошное. Бесспорно, этот наряд был предназначен для Алисы. А её тамошней одежды тоже видно не было.

Марика безразлично пожала плечами, подошла к ближайшему окну и выглянула наружу.

Несомненно, она находилась в каком-то замке. Он стоял на небольшой возвышенности, опоясанный двойной крепостной стеной. В некотором отдалении от внешней стены начинался густой лес, простиравшийся до самого горизонта. Внутренний двор замка был пуст, лишь у ворот расхаживал вооружённый стражник; ещё троих Марика увидела на стене. Хотя издали она не могла рассмотреть всех деталей их одежды, но некоторые особенности обмундирования стражников наводили её на мысль об Ибрии…

«Верно, это и есть хвалённый Флорешти», — подумала Марика, отвернулась от окна и внимательнее осмотрела комнату.

Кроме большой двустворчатой двери, в спальне была ещё одна, меньших размеров, занавешенная шторой. Марика подошла к ней, отклонила штору и увидела, что не ошиблась в своей догадке. Это была мыльня, причём довольно просторная и обставленная весьма роскошно, под стать самой спальне.

Марика прошла внутрь, сняла с себя трусики и ночнушку и первым делом воспользовалась туалетом. Затем умылась, а обнаружив на столике зубную пасту и щётку (несомненно, их принесла сюда Алиса), с удовольствием почистила зубы.

Вернувшись в спальню, Марика встала перед зеркалом, взяла гребешок и тщательно расчесала спутавшиеся во время сна волосы. Потом надела лифчик, чулки с кружевными подвязками, короткую нижнюю рубаху, шёлковые юбки и обула туфли. Когда же дело дошло до платья, она столкнулась с определёнными трудностями. Это роскошное изделие здешних портных не было рассчитано на то, чтобы в него наряжались самостоятельно. После нескольких минут тщетных усилий Марика поняла, что без посторонней помощи ей не обойтись. Но опять же, она не стала будить Алису, а придерживая руками платье, которое неумолимо сползало вниз, подошла к большой двустворчатой двери и прислушалась.