Конкуренты

Безликая Янита

Любимая изгибается, чтобы отвечать мне на поцелуй, но я отстраняюсь, потому что это сковывает мои движения, не даёт двигаться, так чтобы нам обоим было хорошо. Зараза понимает и перестаёт изгибаться, ложится на подушку и закусывает свою губу.

Нет, дорогая, я хочу тебя слышать! Толчок, и у Заразы вырывается громкий стон. Да-а-а! Мне мало. Хочу ещё. Больше криков, стонов. Быстро. Медленно.

Любимая стонет, ей хорошо, а мне ещё лучше. Её удовольствие приносит мне намного больше удовлетворения.

Замираю в ней, поглаживаю маленький комочек.

— Ох!

Медленно выхожу, продолжаю поглаживать, подводить. Чувствую, как Катя напрягается, лёгкое поглаживание и резкий толчок доводят Катю до пика. Пока любимая содрогается, не сдерживаюсь и ускоряюсь. Чувствую, как сжимается лоно, кайфую, сжимаю попку Заразы и кончаю, громко и с чувством.

— Да-а-а-а-а!

В глазах мелькают звезды. Сжимаю любимую в объятьях, целую в шею. Потные, удовлетворённые, счастливые, и так будет всегда. Каждую ночь, каждый день, всю жизнь я буду любить, и ценить свою Заразу.

— Люблю тебя, — любимая прижимается ко мне и нежится в моих объятиях.

— И я тебя, родная, очень люблю.

Роды

— Вы уверены, что не хотите, чтобы ваш муж присутствовал при родах?

— Уверена! — у меня вырывается крик.

Да когда они перестанут меня спрашивать?! Лучше бы роды принимали. — Любимая, — неуверенно говорит Денис.

— Брюнетик, подойди, — тихо говорю я, отдыхая от схваток.

Любимый наклоняется ко мне, и меня накрывает схватка. Хватаю его за рубашку и притягиваю ближе.

— Следи за отцом! А мне дай спокойно родить, а не переживать о том, что ты грохнешься в обморок, — сквозь зубы сказала я и отпустила мужа.

Его как ветром сдуло. Отлично, теперь можно и поорать. Крик, вроде как, помогает от боли. Но все же хоть какая-то отдушина. В родовую, наконец, не спеша зашёл врач.

— Как она?

— Скоро родит.

Врач подошёл ко мне и посмотрел под подол рубахи.

— Ну вот время и подошло, — проговорил он. — А теперь внимательно слушаем, что я буду говорить, поняла? — наконец-то.

— Да, — прорычала я, сжимая поручни.

После трёх мучительных часов у меня не осталось сил.

— Дуйся!

— Не могу, — плачу я.

Врач подходит, сжимает мою руку и кричит.

— Я сказал, ДУЙСЯ! — и орёт вместе со мной, когда я выполняю его требование.

Сквозь туман в голове чувствую невероятное облегчение, а потом слышу громкий крик ребёнка. Слезы облегчения и счастья.

Мне положили на грудь мою маленькую морщинистую дочь. Боже мой, какая она сине-фиолетовая и тёплая. Любуюсь дочерью, и в моей груди просыпается и расцветает чувство безграничной любви.

Не успеваю насладиться этим чувством, как дочь забирают, а меня перевозят в палату. Устало закрываю глаза, как в палату залетает бледный Денис.

Ох,

что-то мне совершенно не нравятся частные клиники.

— Родная, как ты?

— Все живы?

— Да, Иван немного перенервничал.

— Он обещал доктору пулю между глаз, если он не придёт принимать у меня роды, — хмыкнула я.

— Доктор этого не слышал.

— Другие слышали.

Денис хотел ответить, как в палату принесли нашу дочь. Он, как заворожённый, смотрел, как её переложили в кроватку. Пока мне давали рекомендации по уходу за малышкой, Денис подошёл к дочери.

— Она такая крохотная, — прошептал он, когда мы остались одни.

— Ощущалась она не очень маленькой, — хмыкнула я.

— Я так рад, что с вами обеими все в порядке.

— Всё хорошо, пора бы тебе успокоиться.

— Это точно. Я теперь не уверен, что хочу троих.

— Сколько?

— Родная, не нервничай, тебе нельзя.

— Как это «не нервничай»? Хочешь троих? Рожай сам. Максимум — я приеду сюда ещё раз, ты меня понял?

— Конечно, любимая, — поцеловал мне руку. — Поспи, я разбужу тебя, когда она проснётся.

Эпилог

— МАМА! ПАПА! — раздаётся топот детских ножек.

— Они сейчас влетят в спальню, нужно одеваться, — раздаётся приглушённый голос из-под одеяла.

— Где мои трусики? Ты снова их порвал? — раздаётся возмущённый голос Кати, в ответ ей тихо смеётся Денис.

— Мама, а что вы с папой делаете под одеялом? — спрашивает старшая шестилетняя дочь Алиса.

— Прячемся, — с улыбкой в голосе отвечает Денис, показывая детям растрёпанную голову.

— От кого? — задаёт логичный вопрос четырёхлетний сын Иван.

— Прятки! — кричит двухлетний сын Костя и прыгает на кровать, чтобы забраться к родителям под одеяло.

Но его перехватывает Денис, успевший одеться в пижамные штаны. Для этого случая они всегда хранятся под подушкой, после неудобного вопроса от дочери про выпуклость боксеров.

— Пошлите, дети, на кухню, наша мама нас скоро догонит, — усмехается Денис, уводя детей из спальни.

Катя вылезает из-под одеяла и, хихикая, скрывается в ванной.

На кухне тем временем разгорается нешуточный спор.

— Я буду помогать папе разбивать яйца, я — девочка и старше вас, — поучительно говорит Алиса.

— Нет, буду помогать я! — поджимает губы Иван.

— Яйца бить! — кричит Костя, бегая по кухне.

— Всем успокоиться, готовить буду я, а вы садитесь за стол. Но сначала сходите умыться, почистить зубы и переодеть пижамы. Быстро! — сказала Катя.

Алиса с Иваном, надувшись, пошли в свои комнаты, а вот Костя потянул ручки к отцу.

— Пошли мыться.

— Пойдём, — улыбнулся Денис, подхватывая сына на руки.