Конкуренты
Шрифт:
Серега, когда откашлялся, просто поздравил и опять принялся за жареную рыбу. Но Серега был прост как сатиновые трусы и к тому же считал, что все, что делает шеф, он делает правильно и в нужном направлении. Он даже посчитал, что Бобров и здесь его опередил, так как тоже подумывал о чем-то похожем и даже присмотрел себе в поместье одну бывшую рабыню с берегов верхнего Истра. Ну и теперь, естественно, страшно жалел, прикрывая это свое чувство неумеренным аппетитом.
Ну а Вовану это было вообще по тимпану. Ему и Млечи хватало с избытком. А вместо второй жены были корабли. На Бобровские же увлечения он смотрел снисходительно. При этом, не осуждая, но и не одобряя.
Так
Корабли, тем временем, ушли так далеко, что из вида пропал не только Херсонес, но и Крым исчез за горизонтом. Северный ветер дул ровно и Вован решил, что доберется до Босфора, не задействуя машины. Качка была минимальная и морской болезнью пока никто не страдал. То есть путешествие началось в самых, что ни на есть тепличных условиях. Расслабленное условиями и плотным обедом «высшее» общество собралось на юте, рассевшись прямо на палубном настиле. Настил был слегка нагрет солнцем, и сидеть на нем было приятно.
Опершись спиной о балясины релинга и поелозив для пущего удобства, Серега спросил:
— Шеф, вот расскажи опчеству, на кой ляд ты мотался в двадцатый век. Ностальгия замучила или же у тебя была большая и благородная цель?
Бобров посмотрел на него внимательно, потом окинул взглядом расслабившееся «опчество».
— Вам это для улучшения пищеварения, или как?
— Или как, — заверил его Серега и приготовился слушать.
— Ну ладно, — проворчал Бобров. — Но учтите, при малейших признаках засыпания, лекцию я прерываю, и больше вы у меня не допроситесь.
— Значиттак, в этом году, который у нас триста тридцать четвертый до новой эры, совсем скоро, а если точнее, в мае небезызвестный Александр Македонский одолеет Геллеспонт в районе Трои и высадится на побережье Малой Азии.
— То есть, мы успеем проскочить? — уточнил Петрович.
— Бесспорно, — подтвердил Бобров. — А дальше начнется эпоха завоеваний. И продлится это месилово ажно до триста двадцать третьего года. То есть, блин, одиннадцать лет. Но нам, по большому счету, все это на хрен не уперлось, не считая того, что нужно проскочить восточную часть Средиземного моря до начала боевых действий на море. Насколько я знаю, персидский флот очень силен, а это сейчас означает, что их тупо очень много. Боюсь, что на обратном пути Вовану будет трудновато и ему придется идти или ночью, или под машиной.
— Прорвемся, — сказал Вован. — Ночью, насколько я в курсе, греки не ходят. Да и персы тоже.
— Тебе лучше знать, — согласился Бобров. — Так вот, дальше. Они там себе воюют и пусть воюют. Нам до них нет никакого дела. У нас дела совсем в другой части света. Еще раз повторю, что с активностью или с противодействием мы можем столкнуться только в восточной части Средиземноморья. Все остальное время нам может угрожать исключительно стихия.
— Одиннадцать лет, — сказал Серега задумчиво. — Долгонько, однако.
— Ну да. Но, тем не менее. Так вот, в триста двадцать третьем году Александр помрет…
— А от чего? — заинтересовался Петрович.
— От неизвестной болезни, — сказал Бобров. — Сам понимаешь, в ту пору диагностика сильно хромала, а в наше время поставить диагноз нет никакой возможности в связи с отсутствием объекта.
— Посмотреть бы, — загорелся Петрович.
— А оно тебе надо? — вставил слово Серега. — Историю
— Да нет, — смутился Петрович. — Просто интересно.
— Никто ни на что смотреть не будет, — сказал Бобров. — Это случится в Вавилоне, а туда добираться надо несколько месяцев и не факт, что доберешься. Придется тебе, Петрович, на неграх тренироваться.
— Ну, на неграх любой сможет, — сказал Петрович. — А вот с Александром Македонским было бы гораздо интересней.
— Зато на неграх без последствий, — предостерег Серега. — А вот, если с Александром не прокатит, то возможны варианты. Причем, самый из них гуманный это поедание дикими зверями.
Петровича передернуло.
— Вот умеешь ты убеждать, — сказал он.
— Обращайтесь, — кивнул Серега.
— Так я продолжу, — помедлив, сказал Бобров. — Можно, да. Так вот, нас интересует исключительно триста двадцать третий год. Александр, значит, отойдет от дел. Причем, совсем. А его ближайшие друзья-сторонники тут же примутся делить наследство. Наследства будет много, и они почти передерутся. Самый из них хитрый — Птолемей, пока остальные станут выяснять отношения, прихватит с собой саркофаг с телом Александра и слиняет. Отправится он прямиком в Египет. С ним, кстати, упорхнет и наша знакомая Тайс Афинская. Ну, про нее я вроде вам уже рассказывал. А нам интересен еще один друг детства царя, некто Неарх. И интересен он не только тем, что оказался не похож на остальных завистливых и жадных якобы друзей, но в основном тем, он оказался великим мореплавателем и путешественником. И вот, когда остальные «друзья» погрязнут в разборках, Неарх поступит неординарно — он попросит себе флот.
— Я бы тоже флот попросил, — сказал вдруг Вован. — А что за флот-то? Вдруг такой и просить не стоит.
— Перед тем как попросить себе флот, — продолжил Бобров, переждав реплику Вована. — Неарх проплывет от устья Гидаспа, где будет построен гигантский флот в восемьсот кораблей…
— Ого! — воскликнул Вован. — А вы мне тут десяток впарили и считаете это огромным одолжением.
— Не суетись, — поморщился Бобров. — С этим флотом, — продолжил он. — Неарх спустится в Аравийское море и, исследовав его северное побережье, доберется до Персидского залива. Потом, таким же образом изучив его побережье, доплывет до устья Тигра и поднимется к Вавилону, где уже будет находится Александр. Тот решит обратить взор в сторону моря и исследовать страны, лежащие к югу от знойной Аравии. Ну а кому поручить командование флотом? Не Пердикке же, любовью которого станут боевые слоны. Слоны плохо сочетались с триерами. Поэтому Александр и поручит флот Неарху. Некоторые ученые потом говорили, что, мол, Неарх сам вызвался. Но нам-то без разницы, сам он или не сам. Нам важен факт. А факт таков, что флотом будет командовать Неарх. Флот станет строиться под Вавилоном и флотоводцев, в смысле, капитанов будут собирать со всей империи Александра. Там будут греки, финикийцы, киприоты, египтяне и даже, блин, побежденные персы. Еще бы, ведь флот составит почти две тысячи единиц.
— Сколько, сколько! — ахнул Вован.
— Две. Тысячи. Кораблей и судов, — подчеркнул каждое слово Бобров. — Одних боевых триер будет восемьдесят. А ведь будут еще специализированные лайбы для перевозки лошадей, транспортники и обычные лодки. Для меня до сих пор загадка, как они собирались плыть по океану на лодках.
— Ну а чего? — сказал пришедший в себя Вован. — Шастали же полинезийцы на своих пирогах чуть ли не до южной Америки.
— Так то полинезийцы, — не согласился Бобров. — Они пирогу осваивали раньше, чем начинали ходить. И вообще, не отвлекайте.