Конкуренты
Шрифт:
Товар поступал в продажу охлажденным, потому что выдерживался ночь в специальных подвалах метрах в пяти под землей, и потом транспортировался в самопальных термоконтейнерах — обычных деревянных ящиках, выложенных изнутри толстым пенопластом. Товар быстро становился ходовым, и бывало так, что продавца на знакомой повозке уже поджидали наиболее нетерпеливые клиенты. Кефира и простокваши было немного, потому что и удои Млечиных коровенок были далеки от рекордных, а гибридные экземпляры еще не доросли до нужной кондиции. К тому же не весь удой шел на выработку ходовых продуктов —
Вобщем, дошло до того, что несколько богатых любителей решили забирать весь товар прямо у Боброва в поместье. Потому что опыты иных производителей, использующих козье молоко, не удались. Весь секрет был в закваске, которой Бобров не собирался делится. Так получилось, что он стал монополистом и привлек внимание городских олигархов. Бобров задумался — торговать оптом было заманчиво. Опять же, пропадала масса хлопот, высвобождались рабочие руки. Но вдруг восстала Млеча. Ее поддержал Вован. Просто потому, что это была его девушка и ему неважны были ее мотивы.
А мотивы Млечи были просты — она хотела, чтобы дело ее рук попадало как можно большему числу людей. И вовсе необязательно это были богатеи. Богатых она почему-то не любила. Причем, не просто богатых, а богатых снобов. Как она их различала, оставалось ее тайной. Но Бобров пошел ей навстречу. Он всегда старался идти навстречу своим, будь это даже последний поденщик из ведомства Андрея. Поэтому и был уверен в любом из своих людей, которые добра не забывали.
А Млечины изделия, которых по мере роста поголовья становилось все больше, стали распространяться и по городам припонтоэвксинья. Тут уж сработал Вован и подведомственная ему судоходная компания. Вобщем Бобров вначале отметил совсем слабый ручеек драхм, текущий в кассу. Потом ручеек превратился в речку.
Боброву уже стало надоедать пересчитывать сокровища, которых становилось все больше, и он решил назначить на эту должность кого-нибудь более ответственного, чем он сам. Мучительные раздумья привели его к кандидатуре Дригисы.
Нет, а что? Бывшая рабыня, легкомысленная девчонка подросла и превратилась в статную красавицу. Но безотносительно к ее внешним данным, которыми на данный момент Бобров не руководствовался, девчонка была умна, упряма и усидчива. Вот последнее ее качество Боброву очень нравилось, потому что он сам был его начисто лишен. Вот и Златка, кандидатуру которой он изначально рассматривал, наличием усидчивости не страдала. Поэтому Бобров вынужден был со вздохом отказаться от желания назначить ее ответственной за казну поместья. Да и народ бы не понял, если он начнет сосредотачивать в семье все рычаги. И хозяйственные, и военные, а еще и финансовые.
Вобщем, Бобров вызвал к себе Дригису, разрушив ее намечающуюся идиллию с Серегой. Девушка поспешно явилась, поправляя хитон и на ходу завязывая поясок. Боброва она уже давно не стеснялась. Вернее, она не стеснялась его с самого своего появления в доме Никитоса.
Бобров полюбовался черноволосой красавицей, показал кулак сунувшемуся в дверь Сереге и сказал:
— Садись. Разговор будет напряженный.
Глаза
— Вот что, — сказал он и сделал вид, что задумался.
Дригиса вся подалась вперед и розовые губы ее приоткрылись.
— Ты ведь у нас девушка умная? — полуутвердительно спросил Бобров.
Кто же станет такое отрицать. Дригиса, конечно же, кивнула.
— И читать-писать умеешь? — продолжил допрос Бобров. — И считать?
Дригиса опять кивнула. Любопытство ее, не находя пищи, тем не менее, росло прямо на глазах.
— Поэтому, — почти торжественно сказал Бобров. — Я назначаю тебя хранителем сокровищ.
Дригиса чуть не выпала из кресла. Примерно минуту она осмысливала слова Боброва, а потом возопила:
— А почему я!
Она еще что-то хотела добавить, но Бобров поднял руку и девушка затихла. Но рот не закрыла.
— Потому что ты единственная, кто для этого дела подходит, — разъяснил Бобров. — Ты умная, счету и письму обучена и очень уважаешь порядок. Мне, например этого вполне достаточно. Да, — он спохватился. — И тебе некуда бежать. Вот таков расклад. Скажи, что тебя особенно радует последнее?
— Я как раз никуда бежать и не собиралась, — обиженно сказала Дригиса. — Сам же сказал, что я не дура.
— Прости, не подумал, — охотно покаялся Бобров. — И вот еще что. Сама понимаешь, что содержание наших разговоров лучше никому не пересказывать.
— Что, даже Сережке?
Бобров подумал.
— Ну ему наверно можно. Все равно ведь не удержишься.
Дригиса надула губы.
— Знаю, знаю, что ты девушка ответственная. Но все равно, не удержишься. Эй, там, за дверью! Можешь зайти.
Серега просочился в открытую щель и вопросительно посмотрел на Боброва.
— Гордись, — сказал тот. — Твоя девушка сделала стремительную карьеру. Чего смотришь? Она теперь у нас кассир-казначей. Только не вздумай использовать ее в этом качестве. И, да, взятки приветствуются.
Наутро Бобров повел новоиспеченного казначея в сокровищницу, высеченную в скале под таблинумом. В комнатку вел стальной вертикальный трап от люка под столом. Сама комнатка была облицована бетоном со следами опалубки, оборудована вентиляцией, выведенной на крышу и водостоком. Вдоль дальней стенки стояли четыре объемистых металлических ящика с цифровыми замками. Под сводом горела лампочка в сетчатом наморднике.
— Здесь у нас золото, — сказал Бобров, показывая на крайний слева ящик. — В остальных серебро. Общая сумма: четыре таланта, пять тысяч триста шестьдесят драхм. Вот все записи по расходам и доходам. Смотри, вести надо аккуратно. Мимо тебя ни один обол не должен проскочить.
Дригиса кивала, зябко поводя плечами. В комнатке было прохладно, а ее хитон скорее демонстрировал, чем прикрывал.
— Ладно, — проворчал Бобров. — Наверху договорим.
Дригиса тут же устремилась к трапу. Бобров посмотрел на нее, взбирающуюся по ступенькам, хмыкнул и покачал головой. — Когда же, наконец, я научу вас носить нижнее белье.