Конкистадоры Гермеса
Шрифт:
— Спустить в сортир этот искусственный интеллект! — взревел Гильгоф. Доктор побагровел так, что я испугался — не хватит ли Веню удар? — Никаких изменений в показаниях, будто ничего и не произошло! Где он? Куда он подевался, я вас спрашиваю?!
Когда Гильгоф взял самую высокую ноту, Рене вдруг материализовался — просто вышел из пустоты со скучающим видом. Гильгоф стал похож на кота, завидевшего дворового барбоса, своего вечного и злейшего врага, — мне почудилось, что у доктора волосы дыбом встали, а за очками вспыхнул демонический зеленый огонь. Только Сигурд оставался невозмутим, просто стоял
— Вы идете или нет? — осведомился Рене. — Выключите свою игрушку, там надо побывать лично. Давайте за мной…
Веня принял решительный вид человека, готового броситься под танк. Громко выдохнул, сжал, будто гранату, ни в чем не повинный ПМК и отправился вслед за Рене. Настала моя очередь.
Я понимал, что особой опасности нет, но все равно чувствовал себя неуютно. Все увиденное проходило по ведомству откровенных чудес, которых материалистическое мировоззрение не приемлет.
— Давай-давай, — подтолкнул меня в спину Сигурд. — Иначе всем растреплю, что капитан Казаков обычный трус, забоявшийся там, где очкастый ботаник первым пошел в атаку.
— Заткнись, — процедил я сквозь зубы. — Будто ты у нас самый смелый!
— Я фланги прикрываю! И веду арьергардные бои!
Ощущение было как перед первым прыжком в воду с десятиметровой вышки. И хочется, и боязно. Я медленно прошел по линии, ожидая чего-то очень необыкновенного, но как только невидимая черта была пересечена, стало ясно: переход в “дыру” не сопровождается никакими пышными спецэффектами.
В глаза ударил ярчайший солнечный свет, хотя в Квебеке был вечер и звезда Вольф 360 недавно скрылась за горизонтом. Невозможная жара придавила меня, словно огромной пуховой подушкой, глаза начали слезиться из-за режущих лучей светила, я почувствовал запах аммиака и вкус соли на губах.
— Очень неприветливое местечко, — послышался возбужденный голос Гильгофа. — ПМК уверяет, что без соответствующей защиты человек не продержится здесь и суток… Жесткое излучение звезды, нулевая влажность, температура воздуха у поверхности — плюс сорок девять. Почва нагрета почти до девяноста градусов, ого! Если верить биосканеру, живых существ здесь нет. Сигурд, включайся в работу, надо собрать как можно больше данных…
— Это другая планета? — прохрипел я, приставив козырьком ладонь ко лбу. — Не очень-то похоже на Гермес.
— Разберемся, ПМК проводит анализ магнитных полей и орбиты звезды…
Вокруг, от горизонта до горизонта, расстилалась каменистая пустыня. Если вы бывали в Палестине, поймете, о чем я говорю: красноватый камень с белесыми соляными потеками, горячий ветер, коричневые скалы в отдалении. Если считать, что солнце находится в зените, на юге, то северо-восточнее можно различить русло давным-давно пересохшей реки. В воздухе кружатся вихорьки солевой пыли. Никаких звуков, кроме тяжелого дыхания людей и едва слышного посвистывания ветра в нагромождениях валунов.
— Давайте возвращаться, — подал голос угрюмо наблюдавший за нами Рене. — Очень жарко, солнечный удар и перегрев гарантированы…
— Доктор, оставьте здесь ПМК, — поддержал проводника Сигурд. — Положите в щель между камнями, чтобы не оставлять под прямыми лучами звезды, потом заберем. Тут действительно опасно, крайне высокая солнечная активность — уровень
— Так и сделаем, — неожиданно легко согласился взмокший Гильгоф. — Заберем ПМК завтра или через пару дней, пусть ИР сам разбирается, что к чему… Рене, “дыра” открыта постоянно?
— Сколько себя помню.
Рене, уяснив, что требуется показать обратную дорогу, указал нам на два желто-белых булыжника, наверняка доставленных сюда с Той Стороны, шагнул между ними и исчез из зримого мира.
Гильгоф в последний раз обвел взглядом бурую выжженную равнину и с сожалением вздохнул — было видно, что доктору очень хотелось остаться здесь подольше.
Вечерняя прохлада Квебека показалась мне полярным морозом, рубашка была насквозь пропитана потом. Руки и лицо покраснели, хотя я находился под лучами пустынного солнца всего десять минут — еще немного, и появились бы серьезные ожоги, вплоть до пузырей. Нас встретил прежний дворик, но вечерние сумерки почему-то заместились ночной тьмой. Над городом висела меньшая из двух лун Гермеса — Калипсо, а восходит она только после полуночи.
— Время там идет быстрее, чем у нас, — будто невзначай заметил немногословный Рене. — Раз в восемь, наверное. Я еще нужен?
— Нет-нет, благодарю, — раскланялся Гильгоф и вытащил из кармана несколько банкнот. — Возьмите, это скромный гонорар. Передайте мадам Коменж, что я буду счастлив и далее с ней сотрудничать…
Рене деньги забрал, кивнул и скрылся в коридоре.
Мы вернулись к машине прежней дорогой, по улице Торонто, мимо сиявшей электрическими огнями “Золотой Арфы”. Джип стоял там, где его и оставили — возле дежурившего в квартале Майен “Тигра” союзников. Сигурд сел за руль.
— Ночевать у Амели не будем, — распорядился Гильгоф. — Слишком поздно, неприлично будить хозяев. Возвращаемся в Бланьяк, отяготим своим присутствием “Франца-Иосифа”; надеюсь, он не станет возражать.
Пока джип крутился по центральным улочкам Квебека, изредка останавливаясь но требованию военных патрулей, доктор насупленно отмалчивался. Лишь когда мы выехали за город, Веня посмотрел на андроида и тихо спросил:
— Сигурд, по-твоему, что мы видели?
— Гермес мы видели, — уверенно ответил искусственный человек, — Только другой.
— Какой еще “другой? — неожиданно взъелся доктор. — На Гермесе вообще нет пустынь! Звезда там находится гораздо ближе к планете! ПМК успел сообщить, что скорость обращения вокруг светила на девять процентов больше плюс другой наклон эклиптики!
— Согласен, — без возражений кивнул Сигурд. — Но отличий тамошнего солнца от звезды Вольф 360 мною не отмечено — светимость, спектральный класс, болометрическая и интегральная звездная величина, эффективная температура… Аи, доктор, да что рассказывать! Хотите, когда приедем, я подключусь через шунт к мозгу “Франца-Иосифа”? Пусть проанализирует. Корабль вам скажет то же самое! Гермес это! Я определил силу тяготения, угол наклона магнитной оси и ускорение свободного падения — они различаются с нынешними на сотые доли процента. “Дыра” ведет не к другой планете, а в другое время. В прошлое или будущее Гермеса! Так что нечего ругаться на искусственный интеллект и отправлять его в выгребную яму…