Конго
Шрифт:
— Мы должны смотреть фактам в лицо, — сказал Эллиот. — Когда Эми подвергли обычному для людей тесту, ее коэффициент умственных способностей оказался равным 92. Почти во всех отношениях Эми не глупее среднего человека, а кое в чем даже его превосходит: она более восприимчива, более понятлива. Она способна манипулировать нами по меньшей мере не хуже, чем мы ею.
Серые гориллы, — продолжил Эллиот, — в своем умственном развитии не уступают Эми, но их намеренно и односторонне превратили в зомби царства приматов — агрессивных служебных животных, хитрых, коварных, злобных и, что самое главное, чрезвычайно умных и изобретательных. Следовательно, они продолжат
Глава 3
ВЗГЛЯД ЧЕРЕЗ ПРУТЬЯ РЕШЕТКИ
В 1975 году математик С.Л.Беренски, изучая опубликованные данные о языке приматов, пришел к поразительным выводам. «Не приходится сомневаться, — заявил он, — что по своему интеллектуальному развитию человекообразные обезьяны намного превосходят людей».
По мнению Беренски "…главнейший вопрос, который невольно возникает у каждого посетителя зоопарка, можно сформулировать следующим образом: кто на самом деле находится за решеткой, кто в зоопарке сидит в клетке, а кто свободен?.. И по ту и по другую сторону решетки можно видеть приматов, которые смотрят друг на друга и гримасничают. Проще всего отделаться утверждением, что здесь хозяин — человек, потому что он построил зоопарк.
Однако при этом мы почти подсознательно выражаем свой страх перед клеткой как формой наказания среди особей нашего вида и без каких бы то ни было оснований допускаем, что и другие приматы испытывают к клетке такие же чувства".
Беренски привел сравнение человекообразных обезьян с послами соседних государств. «На протяжении столетий многим человекообразным обезьянам удавалось существовать в обществе людей как послам своего биологического вида. В последние годы они даже научились общению с человеческими существами посредством языка жестов. Но обмен дипломатическими миссиями оказался односторонним, ибо ни один человек не пытался жить в обществе приматов, овладеть их языком и обычаями, питаться их пищей, принять их образ жизни. Обезьяны научились говорить с нами, но мы так и не выучили их язык. Кто же в таком случае интеллектуально более развит?»
Далее Беренски взял на себя смелость утверждать: «Придет время, когда обстоятельства вынудят человека вступить в связь с обществом приматов на условиях последних. Только тогда люди поймут, с каким самодовольством, с какой самовлюбленностью они взирают на других животных».
Теперь с похожей проблемой столкнулась и экспедиция СТИЗР, изолированная в самом сердце конголезского тропического леса. Ее члены должны были найти подход к общению с новым видом человекообразных обезьян в условиях, когда превосходство явно было на стороне животных.
Вечером Эллиот передал записанные ночью на пленку звуки в Хьюстон, а оттуда они были переданы в Сан-Франциско. Последующий обмен мнениями оказался на удивление кратким.
Симанз сообщил:
ЗПСЬ ПЛЧЛ. ДЛЖНА ПМЧЬ.
В ответ Эллиот набрал:
ВНМНИЕ ПРВОД НЖН СРЧНО. КГДА БДТ ГТВ?
КМПТРН АНЛЗ ЗТРДНЕН — ПРБЛМ БЛШЕ ЧМ ПРВДЕ КЯЖ/ЯЯЖ.
— Что это значит? — не поняла Росс.
— Он говорит, что перевод вздохов сложнее, чем перевод с китайского или японского языка жестов.
Росс никогда не приходило в голову, что на свете существуют китайский и японский языки жестов.
В разных языках жестов используются различные правила грамматики и синтаксиса, и часто один и тот же жест в двух языках означает взаимоисключающие понятия. Так, направленный от говорящего средний палец в китайском языке жестов может означать «через две недели» или «брат», а в амеслане этот жест вообще неприемлем, поскольку он приравнивается к нецензурному ругательству.
— Но здесь мы столкнулись с разговорным языком, — сказала Росс.
— Да, конечно, — ответил Эллиот, — но от этого наша задача не упрощается. Маловероятно, чтобы звуки вздохов были переведены достаточно быстро.
К вечеру были получены дополнительные данные. Росс связалась с Хьюстоном и ввела в компьютерную модель новейшую информацию. Компьютер ответил, что с достаточно высокой вероятностью они смогут найти алмазы через три дня; стандартное отклонение решений оказалось равным двум дням.
Значит, не исключалось, что им придется провести в Зиндже еще пять дней.
Еды у них было достаточно, проблема заключалась в боеприпасах. После долгих размышлений Мунро предложил воспользоваться слезоточивым газом.
Участники экспедиции предполагали, что серые гориллы могут изменить тактику. И не ошиблись: на этот раз гориллы напали сразу после наступления темноты. Поздним вечером 23 июня разразилось очередное сражение, в нем преобладали разрывы баллончиков и свист вырывавшегося из них газа. Для борьбы с гориллами слезоточивый газ оказался эффективным средством: животные ушли и этой ночью уже не возвращались.
Мунро был доволен. Он сказал, что слезоточивого газа у них хватит на неделю, если не больше. Пока что проблемы экспедиции вроде бы были разрешены.
ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ: ЗИНДЖ, 24 ИЮНЯ 1979
Глава 1
КОНТРАТАКА
Вскоре после рассвета путешественники обнаружили возле палатки носильщиков тела Мулеве и Акари. Очевидно, предпринятая накануне вечером атака была лишь отвлекающим маневром, который позволил одной из горилл проникнуть на территорию лагеря, убить носильщиков и безнаказанно ускользнуть. Еще более тревожил тот факт, что никто не мог понять, каким же образом горилле удалось дважды пробраться через сетку ограждения, постоянно находившуюся под напряжением.
Лишь после долгого, тщательного обследования выяснилось, что в одном месте, у самой земли, сетка была немного порвана, рядом валялась длинная палка. Очевидно, одна горилла палкой приподняла сетку, дав возможность другой проползти в лагерь. Больше того, прежде чем скрыться в лесу, гориллы, насколько могли, постарались восстановить прежнее положение сетки.
Все поведение серых горилл предполагало настолько высокую степень умственного развития, что это ставило людей в тупик. «Снова и снова, говорил позднее Эллиот, — мы, как слепые котята, натыкались на собственные предубеждения по отношению к животным. Мы по-прежнему считали, что гориллы должны вести себя стереотипно, подчиняясь определенным инстинктам, а они руководствовались разумом. Мы никогда не думали о серых гориллах как о коварном противнике, постоянно меняющем свою тактику, хотя наши ряды уменьшились уже на четверть».