Конго
Шрифт:
Карен Росс нравилась далеко не всем. Долгие годы она была намного моложе своих одноклассников, однокурсников, потом коллег и невольно испытывала чувство одиночества, поэтому со временем стала неизменно холодной и весьма сдержанной в обращении с товарищами по работе. Один из сотрудников компании называл ее «последовательной до одурения». Вспомнив о знаменитой антарктической формации, Карен наградили прозвищем «Ледник Росса».
Молодость Карен мешала ей до самого последнего времени. Во всяком случае, когда Трейвиз отказался назначить ее руководителем конголезской экспедиции, он мотивировал
— Сожалею, — сказал тогда Трейвиз, — но для нас этот контракт слишком важен, я просто не имею права поручить его выполнение вам.
Карен настаивала, напомнила об успехе экспедиций в Паданг и Замбию, которые она инспектировала в прошлом году. Наконец, Трейвиз сказал:
— Послушайте, Карен, эта чертова дыра в десяти тысячах миль от нас, в местности четвертой категории доступности. Там нужно уметь не только нажимать на клавиши.
Карен очень задел намек на то, что она умеет лишь работать с компьютерами — лихо нажимать на нужные кнопки и клавиши, словом, развлекаться с любимыми игрушками Трейвиза. Ей очень хотелось испытать себя в местности четвертой категории доступности. Она твердо решила, что в следующий раз обязательно заставит Трейвиза отпустить ее.
Карен нажала кнопку вызова специального лифта, поднимавшегося до третьего этажа. Рядом с кнопкой висела табличка: «Только для сотрудников с допуском категории СХ». В ожидании лифта Карен перехватила завистливый взгляд какого-то программиста. В СТИЗР положение сотрудника определялось не зарплатой, титулами, размером его кабинета или другими обычными для любой компании атрибутами власти, а только доступом к информации. Карен Росс входила в число восьми сотрудников СТИЗР, которые имели право подниматься на третий этаж в любое время суток.
Карен вошла в кабину лифта и повернулась лицом к объективу сканера, установленного над дверью. В здании СТИЗР любой лифт поднимался только до определенного этажа и был снабжен пассивным сканером, что помогало руководству компании следить за перемещениями персонала внутри помещения.
Склонившись над микрофоном устройства для опознания голоса, Карен назвала себя и сделала полный оборот перед сканером. Послышалось негромкое жужжание электронных устройств, и двери лифта открылись на третьем этаже.
Она оказалась в небольшой квадратной комнате с потолочным видеомонитором и встала лицом к входной двери кабинета контроля связи. На двери не было ни таблички, ни надписи. Карен назвала себя еще раз и вставила в щель карточку — электронное удостоверение личности. Карточку полагалось держать пальцами за металлический ободок, чтобы компьютер записал электрический потенциал кожи пальцев и сравнил с данными, хранящимися в его памяти. (Это нововведение появилось в компании всего лишь три месяца назад, когда Трейвиз узнал, что военные научились делать операции голосовых связок, изменявшие характеристики голоса так, что устройство для опознания голоса типа «Войсайдент» давало ложный положительный сигнал.) После небольшой паузы загудел механизм, и дверь открылась. Карен вошла в кабинет.
Кабинет контроля
— Спутниковый ретранслятор выйдет на связь через минуту, — сообщил Карен один из операторов. — Хотите кофе? — предложил он.
— Нет, — ответила Карен.
— Вы хотели бы быть там, да?
— Во всяком случае, я это заслужила, — ответила девушка.
Карен поглядывала на экраны видеомониторов, на ошеломляющее мелькание изображений, а тем временем операторы приступили к таинствам установления связи с небесным странником — спутником, повисшим на своей орбите на высоте 320 миль над их головами.
— Сигнальный ключ.
— Сигнальный ключ. Пароль.
— Пароль.
— Фиксирование несущей частоты.
— Несущая зафиксирована. Поехали.
Карен почти не обращала внимания на знакомые фразы. Она не отрывала взгляда от экранов, на которых пока были лишь сигналы статических помех.
— Мы вызывали их или они нас? — спросила Карен.
— Инициатива была нашей, — ответил оператор. — Мы заранее предупредили, что хотим связаться на рассвете по местному времени. Они не начали передачу, поэтому мы вызвали их на связь.
— Интересно, почему они не начали передачу сами? — спросила Карен. Что-нибудь не так?
— Не думаю. Мы отправили запускающий сигнал, через пятнадцать секунд они его приняли и синхронизировались. Все кодовые числа набраны правильно.
Ага, вот они.
В 6 часов 22 минуты по местному времени началась прямая трансляция из Конго: после заключительной вспышки помех на экране появилось изображение одного из участков лагеря в Вирунге. Очевидно, видеокамера была неподвижно закреплена на треноге. Карен и операторы молча смотрели на пару палаток, на догоравший костер, на лениво ползущие рваные клочья утреннего тумана.
Не было видно ни души, никаких признаков какой бы то ни было деятельности.
Один из операторов засмеялся:
— Они еще спят. Тут мы их и поймали! Кажется, ваше присутствие там бы не помешало.
Требовательность Росс и ее скрупулезность в соблюдении всех правил и формальностей были общеизвестны.
— Включите дистанционное управление, — распорядилась Росс.
Оператор щелкнул тумблером дистанционного управления. Теперь видеокамера, стоявшая за десять тысяч миль в тропических лесах Конго, беспрекословно подчинялась командам из Хьюстона.