Конго Реквием
Шрифт:
А что мне, собственно, терять…
– В Анкоро, а потом в Лонтано.
Сальво недоверчиво присвистнул, вращая зрачками:
– Никто тебя туда не повезет: это прррравда стррремно. Неправительственные пробовал?
– У них ничего в ту сторону не намечается. И потом, они все равно не возьмут меня без разрешения.
– Так у тебя и бумаг нет? Дохлое твое дело, босс.
– Ты хотел меня утешить?
Сальво снова зашелся своим смехом из серии «сабли наголо»:
– Наоборот, сегодня твой день.
– Мне
– Да нет, прррравда. Потому как я туда тоже направляюсь.
– Так самолета нет.
– У меня есть.
За сегодняшний день Эрвану столько раз вешали лапшу на уши, что у него даже не было сил разозлиться.
– У тебя есть самолет?
– У моей компании. Я работаю в импорте-экспорте.
– Чего?
– Я перевожу, и все. С севера на юг. С юга на север.
– Хочешь сказать, что знаешь район, который меня интересует?
– Босс, я баньямуленге.
Эрван знал, что означает это слово: иммигранты, тутси по происхождению, которые жили в основном в Южном Киву, прямо над северной границей Катанги. Он начал слушать куда внимательней.
– Обычно ты где приземляешься?
– Там много полос. Часто в Кабве [14] .
Эрван по-прежнему вглядывался в своего собеседника: враль, более ловкий, чем остальные, или чудо, ниспосланное ему ливнем?
– А можно потом перелететь в Лонтано?
14
Кабве (англ. Kabwe) – город в Центральной Замбии.
Сальво, или Желтая Майка, потер указательный палец о большой. Внутренняя сторона его ладони была до странности светлой.
– Все зависит от твоих возможностей.
– Брось, – ответил Эрван, делая знак официанту.
Сальво сунул руку в карман и положил на стол купюру:
– Угощаю. А что ты думал? Что сможешь прокатиться на халяву?
– Когда мы сможем улететь?
– Говорю же: все зависит от твоих возможностей.
– Допустим, у меня есть все, что нужно, так когда летим?
– Завтра.
– Точно?
Тот вскинул две розовые ладони и снова засмеялся:
– Босс, здесь же Африка…
Единственно возможный верный ответ.
– Сколько за полет туда?
– Три тысячи долларов.
– Тысяча.
Сальво помотал головой, стряхнув несколько улыбок:
– Папаша, когда идет война, цену не скинешь. Или же она растет. Три тысячи долларов, и я сам займусь бумагами.
– Что ты перевозишь?
Желтая Майка взял со стола пустую бутылку из-под пива, глянул в нее, как в подзорную трубу, потом навел на Эрвана.
– Если сговоримся о деле, никаких вопросов.
У Эрвана мелькнула еще одна мысль – он все больше проникался доверием к этому Фигаро в конголезской интерпретации.
– А поедешь со мной до Лонтано?
– За еще тысячу сверху.
Эрван уже не пытался торговаться. Он постиг еще одну истину:
– Явившись
– В Лубуме такие сквозняки… Голоса прям разносятся!
Эрван допил свой стакан. История приобретала логическую форму: Сальво намеревался отбыть в Танганьику, его предупредили, что один белый хочет туда поехать, а значит, француз и покроет расходы. Что и требовалось доказать.
– Я в «Гран-Каравиа» – встречаемся завтра в десять утра. С пилотом и подробной картой.
– Босс, а мой аванс?
– Сначала покажи, что можешь прийти вовремя.
Сальво тоже поднялся:
– Буду, шеф!
Эрван брал свой ключ у консьержа, когда услышал взрывы смеха. Обернувшись, он обнаружил необычного человечка с фламандским акцентом, окруженного кучей гостиничного персонала, который относился к нему крайне почтительно.
Старик – а ему явно перевалило за восемьдесят – был в брезентовой панаме и дождевике. Маленький, худой как скелет, высушенный на солнце, он держался очень прямо в своих резиновых сапогах, несмотря на заплечный рюкзак. И чтобы ни у кого не оставалось сомнений в том, какова его роль в самом сердце черной Африки, он носил на груди большой крест.
Эрван навострил уши: человек был из Фунгуруме, одного из городов на дороге в Анкоро. Сначала Сальво, теперь священник… Может, удача начала ему улыбаться?
Он еще раз вгляделся в старика. Морщинистое лицо цвета охры. За стеклами очков белки глаз имели никотиновый оттенок, а зрачки поблескивали, как крошечные перламутровые раковины.
– Добрый вечер, отец мой, – обратился к нему Эрван, когда чернокожие разошлись.
Он представился и получил в ответ широкую улыбку, отполированную десятилетиями христианского милосердия. В нескольких словах он объяснил причину своего пребывания в Лубумбаши. Отец Альбер ничего не понял. Эрван не сдавался, упомянув имена Грегуара Морвана и Человека-гвоздя.
– Скажите на милость, молодой человек, в каких давних историях вы копаетесь! – заметил священник с ужасным акцентом.
– Вы ведь уже были в Конго в то время?
Миссионер застыл неподвижно в своей накидке, как глиняная скульптура, выставленная на просушку.
– Да, но я редко выбирался выше Анкоро, хоть и принадлежу к епархии Калемие-Кирунгу, она еще дальше к северу. Все это немного сложно. Нужно знать те места. В любом случае на сегодняшний день…
Эрван указал на диваны и низкие столики, окружающие бар.
– Я могу предложить вам стаканчик?
Святой отец нахмурил брови, потом поправил очки на горбатом носу.
– Ну… если вы настаиваете… – пробормотал он, поглядывая на часы. – Не возражаю.
С осторожностью поднял свою сумку и вручил ее груму, обратившись к нему на суахили. Потом снял пончо и резиновые сапоги. Под ними он был одет как человек, привычный к местной природе: рубашка с коротким рукавом, полотняные шорты и сандалии.
Они устроились, и Эрван сделал знак официанту.