Конфетка

Волченко Павел

Время до среды пролетело неимоверно быстро, будто и не было его: глядь, а уже вечер вторника и завтра, уже завтра надо решать и решаться.

Я прохаживался у компьютера туда-сюда весь вече, а потом решил: ни в коем случае из дома связываться не буду! Только из Интернет кафе, причем чем дальше оно будет от дома, тем лучше. Удивился – значит я уже согласился!

В среду, по дороге на работу, я не ехал как обычная пассажирская сомнамбула. Вместо этого я глазел в окно, жадно цепляясь газами за названия на вывесках: «Молния»,

«Товары для дома», «Цветы», «Мясные полуфабрикаты» – все не то! Когда автобус свернул, я поймал взглядом ту самую, нужную мне вывеску, и прочитал её скорее из памяти, нежели чем с увиденного: «Интернет кафе» – зелеными стилизованными буквами на черном фоне. Не далеко, но и не близко: шесть остановок от больницы – в самый раз.

До обеда я скорее не работал, а маялся. Частенько задумывался, рука с ручкой зависала над недописанным рецептом, медсестра Рима косилась на меня удивленно.

– Рима, я вчера малость… – неопределенный жест рукой и Рима сразу успокоилась. Просто коллега малость перебрал вчера и сегодня мается.

– Алексей Григорьевич, да как же вы так? – чуть всплеснула руками, а в глазах ожидание полного отчета о вчерашней попойке.

– Ай. – отмахнулся и состроил горестную физиономию – должно хватить. Помялась, расстроилась, но вроде успокоилась, даже жалость в глазах промелькнула. Самое время воспользоваться моментом. – Рима Анатольевна, я сегодня на обеде задержусь.

– Конечно, конечно! – заулыбалась. Небось думает, что пойду до ближайшего ларька – здоровье поправлять. Ну и хорошо – лишний повод потрещать с подругами в регистратуре и от меня на весь день отстанет, да еще и остальные обо мне лишний раз справляться не будут. Я обрадовался, вот только чему?

Ждать автобуса у больницы я не стал. Спокойной прогулочной походкой добрел до угла, свернул и чуть бегом не припустился! Быстрой рысцой через дорогу, застыл на обочине как вкопанный, руку вскинул – попутка тормознула почти сразу.

Захотелось как в киношках крикнуть: «Гони!» и потом уже героически тыкать пальцем в лобовуху и чтобы тормоза на виражах визжали и черные дымные полосы на асфальте. Вместо этого я стыдливо промямлил: «на машиностроителей».

– Двести. – хватанул водитель нагло.

– Хорошо. – сам себе удивился я.

У Интернет кафе я, не глядя, торкнул кулаком с двум скомканными сотнями в волосатую лапу водилы и скоренько пошел к вывеске.

Два ряда компьютеров внутри, наушники, развешанные на невысокие перегородки меж столами, клавиатуры, мышки – все как и должно быть. Только посетителей ни одного – не время.

– Мне на два часа. – посмотрел на часы – только половина двенадцатого. – На три лучше.

– Сто двадцаэть. – жуя жвачку, лениво протянула молодая девушка за стойкой с непонятного цвета волосами. Я сразу протянул деньги. Опять же – мятые. Девушка брезгливо окатила меня густо накрашенным взглядом, алый маникюр

нехотя ухватил скомканные шарики денег.

Я сел за компьютер. Тут же кольнул испуг – забыл визитку! Спешно охлопал себя по карманам, облегченно вздохнул, – не забыл.

Контакт нашелся сразу и даже светился приветливым зеленым цветом. Не придумав ничего лучшего, отправил смайлик. Тут же почувствовал, как на лбу проступила холодная испарина, ладони стали липкими, влажными.

Вместо ответа сразу пошел звонок, я спешно схватил с перегородки наушники, заметался взглядом по столу в поисках микрофона и только спустя пару секунд до меня дошло, что микрофон приделан к наушникам. Нажал на ответ, тут же на экране появилась слегка подтормаживающая картинка.

– Алексей Григорьевич? – утвердительно спросил Иннокентий Евгеньевич, и снова кольнула мысль: «ну должна быть у него трость, должна!».

– Да.

– Вас не видно. Жаль. Вы пораньше пришли? – странно было наблюдать на экране старика в подобном моему новомодном девайсе. Только без наушников, только штанга с черной мухой микрофона. Иннокентий Евгеньевич ждал, я был в замешательстве. – Вы наверное пришли отказаться?

– Нет! – выпалил я быстрее и громче чем следовало бы.

– Похвальная решительность. – он осклабился, продемонстрировав два ряда прекрасных белых зубов, столь неуместных на фоне его сизых губ. Да и самой улыбке был не место, если вспомнить причину этого разговора.

– А… – я замялся. Оказывается не так просто спросить: «как вы решили уйти из жизни?». Мне же, дураку, думалось, что только выйду на связь и Иннокентий Евгеньевич сразу предъявит мне шприц, полный яда, или сухо гремящий пластиковый пузырек со снотворным. Ничего такого не было и в помине: стол перед Иннокентием Евгеньевичем был девственно чист, позади, за стеклом на полках, виднелись аккуратные ряды книг с золотистыми корешками – больше ничего не видно.

– Вы хотите спросить меня: как?

Я кивнул, потом вспомнил, что он то меня не видит и торопливо сказал: «да».

– Алексей Григорьевич, я вас расстрою. – я напрягся. Сейчас было самое время заявить о аресте или еще о чем нелицеприятном. – Я решил еще пожить. О, о подарке не беспокойтесь – оставьте его себе.

– Ну тогда, – я привстал со стула, – я пойду.

– Подождите, подождите. – он откинулся на спинку кожаного кресла, сложил руки на впалой груди. – Вы бы хотели получать еще такие подарки? – я сел обратно, тупо кивнул, опять позабыв о отсутствии камеры. – Надо полагать вы сказали да? Правильное решение. – он подался вперед. – Условия подарков те же.

– Опять помогать вам? – спросил я тупо.

– Не совсем мне. Желающим. А их много.

– Даже так?

– Да, и даже не совсем так. Их тысячи! – он подался еще вперед, едва не распластавшись по столу и зашептал в самую камеру. – Десятки тысяч!

Конец ознакомительного фрагмента.