Шрифт:
Часть I
Товарищ полковник
Выбрал наконец профессию
Вот так и пошли, и пошли мои дела на лад. И это неудивительно, ведь я такой парень: чего захочу — того всегда добьюсь. Мы уже заканчивали восьмой класс, и я нет-нет да задумывался над тем, что буду делать дальше. То ли пойду еще учиться и продолжать морочить учителям голову, то ли подыщу себе какую-нибудь подходящую работенку. Но мне ведь всегда улыбается счастье. Так оно случилось
— Вот таким, значит, образом, — Атаджан Азизович отхлебнул немного чаю из пиалы, — все остальное зависит от вас самих, дорогие друзья. Кто хочет закончить среднюю школу, пожалуйста, переходите в школу имени Макаренко, что в соседнем кишлаке, и учитесь на здоровье. Со своей стороны мы можем сегодня же переправить им ваши личные дела. Кто хочет приобрести какую-либо профессию — тоже пожалуйста. Везде полно профессиональных училищ, а мы в меру своих сил поможем вам устроиться. Хоть вот ты, например, Хашим, что ты собираешься делать?
Вот тут-то вроде и стукнули меня по голове: сразу озарение нашло. Я вскочил с места и твердо, не моргнув даже глазом, заявил:
— Я хочу стать парикмахером.
— А?.. Ты сказал… парикмахером?
— Да, я хочу стать парикмахером. Бабушка моя говорит, что от долгой учебы у меня разжижились мозги и поэтому иногда мокро под носом.
Ребята, конечно, засмеялись, а Атаджан Азизович поспешно перевел разговор на другое.
— Ты это твердо решил?
— Если хотите, могу поклясться.
— Нет, клясться не обязательно, — остановил меня наш уважаемый директор. — Я тебе верю и так. И одобряю твой выбор, Хашимджан. Это хорошо — пусть один из вас станет парикмахером, другой — столяром, третий — монтером, главное, чтобы все вы стремились к знаниям и к благородным профессиям.
Пусть люди говорят, что хотят. Но я знаю: нет на свете прекраснее ремесла, чем ремесло парикмахера. И те самые инженеры, строящие высоченные дома, и поэты, радующие людей своими стихами, и артисты, заставляющие нас плакать и уматываться от смеха, в общем все, все зависят от парикмахера, здороваются с ним, приложив руку к сердцу.
Я как-то уже говорил, что напротив нашей школы стоит парикмахерская. В этой избушке, чуть больше куриной клетушки, работает старик, которого все зовут Уста бува, что значит «Дедушка мастер». Так вот он души во мне не чает, хотя и к другим ребятам относится неплохо. Когда опаздывал на уроки или убегал из школы, я всегда шел прямо к нему, в парикмахерскую, в свое надежное убежище.
— Ассалому алейкум, — говорил я обычно, входя. При этом никогда не забывал приложить руку к сердцу.
— Эй, ха, это ты, Хашим? — спрашивал мастер.
— Да, это я.
— Опять пришел журналы воровать?
— Нет, сегодня не буду, пришел просто
— Знаю, все вы такие: как нужно выпустить фотогазету — сразу вспоминаете про Уста буву… Я несу журналы в парикмахерскую, чтобы очередь не скучала, смотрела картинки, читала статейки, а вы вырезаете эти картинки и тащите из парикмахерской. Садись, постригу тебя.
— Но я еще не оброс!
— Садись, тебе говорят. Волосы торчат, как перья клушки, а еще говорит: «Я не оброс!»
— Но у меня нет денег.
— А когда у тебя бывали деньги?! Дошлая пошла нынче молодежь: берут у родителей деньги будто бы на стрижку, а на денежки покупают мороженое…
Вот так за приятной беседой и не замечаешь, как Уста бува тебя постриг. А потом он в большинстве случаев брызгает на вас водой вместо одеколона да еще приговаривает при этом:
— Ох, ох, как пахнет, а? Ты чуешь запах? Щиплет? — И начинает обмахивать ваше лицо полотенцем…
Таким образом, я твердо решил стать парикмахером. Вы же знаете, если я что решил, то не успокоюсь, пока не доведу дело до конца. Даже ценою великих мучений. К тому же решение мое пришлось по душе всем — моим дорогим бабушке, папе, маме и даже дражайшим сестренкам Айшахон с Донохон. Только папа сказал с сомнением:
— Лишь бы кому-нибудь вместо бороды не снял голову.
В тот же день я направился к Уста буве и, войдя в его клетушку, поздоровался, как обычно, приложив руку к сердцу.
— Эй, ха, Хашим, это ты? Чего так запыхался или случилось что-нибудь?
— Ничего не случилось, дедушка, все нормально.
— Или за тобой гонится твоя дорогая бабушка?
— Никто за мной не гонится. Я к вам, дорогой дедушка, пришел с очень большой просьбой.
— Ну, ну, выкладывай.
— Нет, выложу только тогда, когда вы скажете «согласен».
Бува немного помолчал. Потом сказал:
— Ты парень с открытой душой. Я не смогу не выполнить твоей просьбы.
— Уста бува, я хочу пойти к вам в ученики, — выпалил я, — хочу стать парикмахером…
То ли старый мастер не слышал меня, а думал о чем-то своем, то ли от радости — он перестал даже дышать. И молчал почти десять минут. Все глядел на меня.
— Хашимджан, ты ли это? — спросил он наконец.
— Я самый.
— Подойди сюда, сынок, дай поцелую тебя в лобик…
Вот так. Когда я хороший, все сразу начинают звать меня не Хашимом, а Хашимджаном и даже целуют в лобик…
Уста буве сейчас ровно семьдесять три года. Парикмахером работает шестьдесят лет. За это время приблизительно остриг двести пятьдесят тысяч голов и получил столько же «спасибо». Подстриг и подправил приблизительно около четырехсот тысяч усов и бород и самое меньшее заработал триста шестьдесят тысяч благодарностей. По словам Уста бувы, на свете нет более почетной профессии, чем парикмахер. Еще он сказал, что люди не могут обойтись без парикмахера даже в таком священном городе, как Мекка и Медина, куда ездят мусульманские паломники.