Шрифт:
Майкл МУРКОК
КОНЕЦ ВСЕХ ПЕСЕН
Потух огонь, растрачено тепло.
(Таков конец всех песен на земле.)
Вино златое выпито. На дне
Лишь капли, что полыни горше мне.
Здоровье и надежду унесло
Вслед за любовью канули во мгле.
Лишь призраки со мною до конца
Из тех, что без души и без лица.
И скучно и тоскливо ждать нам всем,
Когда опустят занавес совсем...
Таков конец всех песен на Земле.
Эрнест Доусон, "Остатки!", 1899г.
1.
В НЕКОТОРОЙ СТЕПЕНИ С ПРИРОДОЙ
– Я действительно считаю, мистер Корнелиан, что мы должны хотя бы попытаться есть их сырыми.
Миссис Амелия Ундервуд поправила тыльной стороной ладони левой руки густые золотисто-каштановые волосы над ухом, а правой рукой сдернула превратившуюся в лохмотья юбку. Жест получился почти раздраженным, блеск ее серых глаз, вероятно, не уступил бы волчьему. Чувствовалось что-то, еле сдерживаемое в манере, в которой она чопорно расположилась на глыбе девственного известняка, наблюдая за Джереком Корнелианом, скорчившимся на четвереньках на песке палеозойского пляжа и потеющего под лучами силурийского (или девонского) солнца.
Вероятно уже в тысячный раз он пытался ударом друг о друга двух своих колец власти высечь искру, чтобы зажечь кучу высохшего мха, которую он в порыве энтузиазма, давно рассеявшегося, собрал несколькими часами раньше.
– Но вы говорили мне, - пробормотал Джерек, - что даже подумать не можете... Вот! Это была искра? Или только отблеск?
– Отблеск, - сказала она, - я думаю.
– Мы не должны отчаиваться, миссис Ундервуд.
– Но оптимизм его уже почти истощился. Снова он ударил кольцом о кольцо.
Вокруг Джерека были раскиданы измочаленные и сломанные ветки папоротника, которые он пытался до этого тереть друг о друга по ее совету. Миссис Ундервуд поморщилась, когда кольцо стукнуло о другое кольцо. В тишине силурийского дня звук оказывал на ее нервы эффект, о котором она раньше не подозревала, никогда не рассматривая себя одной из тех сверхчувствительных женщин, заполняющих дамские романы. Она всегда считала себя крепкой и чрезвычайно здоровой.
Миссис Ундервуд вздохнула. Без сомнений, скука внесла свою лепту в ее психологическое состояние.
Джерек вздохнул в ответ.
– Вероятно для этого нужно умение, - признался он.
– Где трилобиты? он рассеянно оглядел землю вокруг себя.
– Большинство уползло обратно в море, я думаю, холодно ответила она ему.
– Два брахиопода заползли на ваш сюртук, - показала она.
– Ага!
– он чуть ли не с нежностью снял моллюсков с запачканной темной ткани и с сомнением уставился внутрь раковины.
Миссис Ундервуд облизнула губы.
– Дайте мне их, - приказала она, доставая заколку для шляпы.
Опустив голову - Пилат перед фарисеями - он уступил ей.
– В конце концов, -
– Миссис Ундервуд?
– Я думаю, не принести ли нам благодарственную молитву?
– она нахмурилась.
– Это может помочь. Наверное, этот цвет...
– Слишком красивый, - с готовностью подтвердил он.
– Я понимаю вас. Кто может уничтожить такую прелесть?
– Этот зеленовато-пурпурный цвет нравится вам?
– А вам нет?
– Только не в пище, мистер Корнелиан.
– Тогда в чем?
– Ну...
– неопределенным тоном, - нет, даже в картинках. Он вызывает в памяти излишества до-рафаэльцев. Зловещий цвет.
– А-а...
– Это возможно, объясняет ваши склонности...
– она оставила тему, если бы я смогла преодолеть...
– А желтый цвет?
– он попытался соблазнить ее существом в мягком панцире, которое только что обнаружил в своем заднем кармане. Оно прицепилось к его пальцу, и ощущение напоминало поцелуй.
Миссис Ундервуд уронила моллюсков и шляпную заколку, закрыла лицо руками и начала плакать.
– Миссис Ундервуд!
– растерялся Джерек. Он пошевелил ногой кучу веток.
– Может быть, если я использую кольцо, как призму и направлю лучи солнца через него, мы сможем...
Послышался громкий скрипучий звук, и Джерек сперва подумал, что это протестует одно из созданий в панцире. Затем - еще один скрип позади него.
Миссис Ундервуд отняла руки, открыв красные глаза, которые сейчас расширились в удивлении.
– Эй! Я говорю - эй, вы, там!
Джерек обернулся.
Шлепая по мелководью, явно безразличный к влаге, шел мужчина, одетый в матросскую нательную фуфайку, твидовый пиджак и брюки гольф.
Толстые шерстяные чулки и крепкие башмаки из недубленой кожи. В одной руке он сжимал странно скрученный стержень из хрусталя. В остальном он выглядел современником миссис Ундервуд. Он улыбался.
– Я спрашиваю вы говорите по-английски?
Он имел загорелую внешность, пышные усы и признаки пробивающейся бороды. Мужчина остановился, уперев руки в бедра, и сияя улыбкой.
– Ну?
Миссис Ундервуд растерянно ответила:
– Мы говорим по-английски, сэр. Мы и в самом деле, по крайней мере я, англичане. Как, должно быть, и вы.
– Прекрасный денек, не правда ли?
– незнакомец кивнул на море. Тихий и приятный. Должно быть, ранний девонский период, а? Вы долго здесь находитесь?
– Достаточно долго, сэр.
– Мы потерпели аварию, - пояснил Джерек. Неисправность нашей машины времени. Парадоксы оказались ей не по силам, я думаю.
Незнакомец мрачно кивнул.