Конец вечности

Ветер Морвейн

– Кого я слышу? Каратель? Разве Эцин не приказали всем своим попрятаться в норке?

– Заткнись и слушай. У нас здесь три фрегата и флот Фэроу в подпространстве. Меня могут отозвать в любой момент, так что командуешь ты. И лучше бы у тебя был план.

– Позывные Фэроу? – голос Волка сразу же изменился, приобретая серьёзность.

– Передаём позывные.

– На вас лично рассчитывать или нет?

– Нет. Я на подхвате.

– Хорошо. Держите пространство над столицей. С остальным мы разберёмся без вас. Конец связи.

Инэрис

скрипнула зубами. Её снова оставляли в тылу, и это было унизительно, как никогда, но она и сама понимала, что много навоевать ей не дадут – Аврора чётко отдала приказ никуда не лезть. Едва подумав об этом, Инэрис снова ощутила вибрацию кома и, взяв трубку, услышала:

– Какого чёрта? Почему Генс Ларта в небе?

– Тебе кажется, - процедила Инэрис.

– Инэрис! Закончим разговор. Ты ещё успеешь умереть.

– Слушаюсь, - Инэрис нажала отбой и тут же приказала, - Мелч, дайте мне Фэроу.

– Слышу вас, - тут же прозвучал голос Каллена.

– Что за слухи? Почему говорят, что Орден не идёт в бой?

Каллен молчал несколько секунд.

– Это не слухи, - произнёс он наконец, - приказ конклава не вмешиваться.

– Тогда что вы лично делаете здесь?

– Вы приказываете мне уйти?

– Нет… - Инэрис перевела дух. – Нет. Я приказываю вам занять пост на мостике. И не угробить мой фрегат до конца боя.

– Есть, капитан.

***

Инэрис ворвалась в кабинет Авроры снежным вихрем, и, будто снежинки, закружились в воздухе разбросанные повсюду распечатки.

– Что? – спросила она с порога, с трудом заставляя себя остановиться и не врезаться в стол.

– Успокойся. Или нам не о чем говорить.

Инэрис скрипнула зубами.

– Я спокойна. Императрица.

– Хорошо. Закончен допрос пленного. Теперь мы уверены в том, с кем имеем дело.

– И?

– И мы не сможем противостоять им силой оружия.

– Не сможете? – Инэрис поняла, что кричит, но ей было уже плевать, - Конечно не сможете, вы же даже не пытаетесь! Два боя, Аврора, два боя - и в обоих мы почти выиграли! Если бы мы вообще пытались бороться, а не прятались, поджав хвост, как… Как Орден.

– Что?

Инэрис замолкла. Вся злость выветрилась в один миг.

– Орден предал нас. Как и Элеонор. Мело погибли. Всё, что у нас есть – это повстанцы на своих ржавых кораблях, Фэроу и мой фрегат. Может ты и права, Аврора. Мы проиграли. Даже не начав воевать.

– Вот как, - произнесла Аврора и несколько секунд молчала. – Это не важно. Главный бой будет не здесь. Главный бой будет тут, - Аврора указала пальцем в точку на карте, и в этом месте голограмма засветилась голубым огоньком. – Галактион должен прибыть туда к завтрашней ночи. А все оставшиеся силы должны будут удерживать орбиту пятой планеты, пока Аэций не даст сигнал, что всё закончилось.

– А Нимея?

– Нимея погибнет. Вариантов нет.

– Аврора… - Инэрис покачала головой. – Пусть флот выполняет этот приказ. Я останусь здесь. Я сама справлюсь…

– Нет.

–

Аврора, это мой дом…

– Я понимаю.

Инэрис закрыла глаза.

– А если мы отобьём атаку к назначенному сроку?

Аврора молчала. За неё ответил Аэций.

– Вы можете попытаться.

– Мы попытаемся, - кивнула Инэрис. На вражду не осталось сил. – Я должна идти. Если таков приказ – он будет выполнен.

Она снова щёлкнула каблуками и вышла, а Аврора с Аэцием остались вдвоём.

Какое-то время в комнате царила тишина. С минуту Аврора смотрела на захлопнувшуюся за спиной воспитаницы дверь и мысленно прощалась с ней. Каков бы ни был исход этой битвы, Аврора почти не сомневалась, что не увидится с ней больше никогда.

Одно за другим в воспоминаниях всплывали видения самых обычных моментов, прожитых здесь, в этом дворце.

Двое девочек, навсегда изменившие обыденный быт замка, замершего в неподвижной вечности.

Инерис никогда не соблюдала ни правила, ни этикет. Она думала, что у неё получается соответствовать, но на самом деле Аврора часто слышала и топот детских ног по гравиевых дорожкам сада, и смех сестёр и их раздражённые голоса.

Инерис и Элеонор не ладили никогда – и в то же время Аврора видела, как крепко держит их невидимая сестринская связь. Сейчас Инерис было не до того, чтобы размышлять о потерях – когда нужно было действовать, она всегда делала это не размышляя. Осознание приходило потом, тягостное, но необратимое. И Аврора чувствовала, что когда битва закончится, поражением или победой – всё равно, Инерис осознает предательство сестры так же отчётливо, как и она сама.

Коротко и тихо вздохнув, Аврора заставила себя отвернуться от двери и подошла к окну. Окинула прощальным взглядом сад. Деревья сохли и ломались под порывами ветра, их высаживали опять. Как бы ни старалась Аврора сохранить последние воспоминания о своей молодости, в этом месте не осталось почти ничего, что хранило бы память о тех временах, когда по этим алеям ступали ноги её отца. Когда они с Аэцием прогуливались здесь вдвоём и Аврора беззаветно верила тому, что собирался её обмануть. Она прятала эти воспоминания в потайной комнатке своего сердца, но избавиться от них не хотела и не могла. Иногда ей казалось, что это – последнее живое, что ещё осталось в ней. И как бы болезненно ни было отпирать эту дверь, она каждый раз заботилась о том, чтобы из её самой тайной сокровищницы не исезло ничего.

Сирень сменили липы и берега пруда, спрятанного за деревьями, окрасились алыми всполохами кленовых звёзд. Паром, на котором они с Аэцием стояли когда-то давно, сгнил и превратился в тину много десятков лет назад. Но глядя из окна она всё ещё видела те мгновения и те места, которые состарились слишком сильно, чтобы существовать.

«Видела», - повторила она про себя. «И не увижу больше никогда».

– Ты тоже иди, - сказала Аврора тихо, - если ты остановишь его… Хотя бы так… Это уже будет всё, о чём сейчас можно мечтать.