Конец Распутина
Шрифт:
Я прекратил бесполезный разговор, простился и ушел. Вернувшись домой, я стал обдумывать свой дальнейший образ действий. То, что я слышал от M Г, только лишний раз подтвердило, что против Распутина одними словами бороться недостаточно Бессильна логика, бессильны самые веские данные для убеждения людей с помраченным сознанием Нельзя было больше терять времени на разговоры, а нужно было действовать решительно и энергично, пока еще не все потеряно
Я решил обратиться к некоторым влиятельным лицам и рассказать им все, что я знал о Распутине
Однако впечатление, которое я вынес из разговора с ними, было глубоко безотрадное.
Сколько раз прежде я слышал от них самые резкие отзывы о Распутине, в котором они
Но когда я поставил вопрос о том. что пора от слов перейти к делу, мне отвечали, что роль Распутина в Царском Селе значительно преувеличена пустыми слухами.
Проявлялась ли в данном случае трусливая уклончивость людей, боявшихся рисковать своим положением, или они легкомысленно надеялись, что ничего страшного, даст бог, не произойдет и "все образуется", - я не знаю. Но в обоих случаях меня поражало отсутствие всякой тревоги за дальнейшую судьбу России. Я видел ясно, что привычка к спокойной жизни, жажда личного благополучия заставляли этих людей сторониться каких-либо решительных действий. Мне кажется, они были уверены в одном, а именно, что старый порядок во всяком случае удержится Этот порядок был тем стержнем, на котором они прочно сидели, как лист на ветке, а остальное их особенно не беспокоило Выйдет ли Россия победительницей из страшной военной борьбы или вся кровь, пролитая русским народом, окажется напрасной и ужасное поражение будет трагическим финалом огромного национального подъема - не все ли им было равно? Меньше всего они способны были предполагать, что призрак грозной катастрофы надвигался все ближе и ближе и уже начинал принимать самые реальные очертания
Правда, я встречал и таких, которые разделяли мои опасения, но эти люди были бессильны мне помочь. Один уже пожилой человек, занимавший тогда ответственный пост сказал мне'
– Милый мой, что вы можете поделать, когда все правительство и лица, близко окружающие государя, сплошь состоят из ставленников Распутина? Единственное спасение - убить этого мерзавца но, к сожалению на Руси не нахо дится такого человека... Если бы я не был стар, то сам бы это сделал.
Видя, что помощи мне ждать неоткуда, я решил действовать самостоятельно.
Чем бы я ни занимался, с кем бы ни говорил, - одна навязчивая мысль, мысль избавить Россию от ее опаснейшего внутреннего врага терзала меня.
Иногда среди ночи я просыпался, думая все о том же, и долго не мог успокоиться и заснуть.
– Как можно убить человека и сознательно готовиться к этому убийству?
Мысль об этом томила и мучила меня.
Но вместе с тем внутренний голос мне говорил: "Всякое убийство есть преступление и грех, но, во имя Родины, возьми этот грех на свою совесть, возьми без колебаний. Сколько на войне убивают неповинных людей, потому что они "враги Отечества". Миллионы умирают... А здесь должен умереть один, тот, который является злейшим врагом твоей Родины. Это враг самый вредный, подлый и циничный, сделавший путем гнусного обмана всероссийский престол своей крепостью, откуда никто не имеет силы его изгнать... Ты должен его уничтожить во что бы то ни стало..."
Понемногу все мои сомнения и колебания исчезли. Я почувствовал спокойную решимость и поставил перед собой ясную цель: уничтожить Распутина. Эта мысль глубоко и прочно засела в моей голове и руководила уже всеми моими дальнейшими поступками.
Перебирая в уме тех друзей, которым бы я мог доверить свою тайну, я остановился на двоих из них. Это были великий князь Димитрий Павлович, с которым меня связывала давнишняя дружба, и поручик Сухотин, контуженный на войне и лечившийся в Петербурге.
Великий князь находился в ставке, но ожидался в скором времени в Петербурге, а поручика Сухотина я видел почти ежедневно. Я решил не откладывая с ним
В тот же день вернулся из ставки в Петербург и великий князь Димитрий Павлович. Приехав домой от Сухотина, я позвонил великому князю по телефону, и мы с ним условились, что я у него буду в пять часов дня Я был уверен, что великий князь меня поддержит и согласится принять участие в исполнении моего замысла. Я знал, до какой степени он ненавидит "старца" и страдает за государя и Россию.
Участию великого князя Димитрия Павловича в заговоре против Распутина в силу целого ряда причин я придавал большое значение.
Я считал, что нужно быть готовым к самым печальным последствиям, к самым роковым событиям, но я не терял надежды и на то, что уничтожение Распутина спасет царскую семью, откроет глаза государю и он, пробудившись от страшного распутинского гипноза, поведет Россию к победе.
Приближался решительный момент войны. К весне 1917 года предполагалось общее наступление союзников на всех фронтах. Россия усиленно готовила к этому свою армию. Но нельзя было не сознавать, что для нанесения решительного удара врагу недостаточно одной технической подготовки фронта и тыла. Требовалось крепкое единодушие власти с народом, полное взаимное доверие и тот общенациональный подъем духа, которым было встречено объявление войны.
Между тем черная тень Распутина по-прежнему, как туча, нависала и над ставкой, и над правящим Петербургом. Не дремала, конечно, и Германия: заплетая колючей проволокой подступы к своим укреплениям, она плела свои страшные сети и внутри России.
Германия следила за внутренним положением нашей Родины еще задолго до войны. Когда император Вильгельм прилагал все свои старания к заключению союза между Германией и Россией, предвидя неминуемую всеобщую европейскую войну, он предупреждал государя о Распутине и советовал ему удалить от себя этого опасного и вредного человека. Германский император понимал, что Распутин своей близостью к престолу компрометировал не только русского царя, но и авторитет монархии вообще. Когда же союз с Германией был отвергнут, а затем и разразилась война, Вильгельм очень ловко использовал влияние Распутина. Германский генеральный штаб держал его невидимо в своих руках при помощи денег и искусно сплетенных интриг.
С нетерпением я ждал свидания с великим князем Димитрием Павловичем. В условленное время я отправился к нему во дворец и, застав его одного в кабинете, немедля приступил к изложению дела.
Подробно сообщив ему свой взгляд на создавшееся положение и рассказав ему о своем намерении, я спросил великого князя, не желает ли он оказать мне свое содействие.
Великий князь, как я и ожидал, сразу согласился и сказал, что, по его мнению, уничтожение Распутина будет последней и самой действенной попыткой спасти погибающую Россию, что мысль об этом уже давно его мучила, но что он не представлял себе возможности ее осуществить Я передал великому князю содержание моего последнего разговора с М.Г. Мой рассказ его нисколько не удивил, так как он хорошо знал, что в Царском Селе все так рассуждают.
Великому князю через несколько дней нужно было вернуться в ставку.
Он мне сказал, что долго там не останется, так как его там не любят и боятся его влияния, дворцовый комендант генерал-майор Воейков прилагает все усилия, чтобы отделаться от его присутствия около государя, которого он совершенно забрал в свои руки.
Великий князь сообщил мне свои наблюдения над происходящим в ставке Он заметил, что с государем творится что-то неладное С каждым днем он становится все более безразличным ко всему окружающему, ко всем происходящим событиям.