Конец пути
Шрифт:
Он помолчал и негромко уточнил:
– И почему же?
– Потому что тебя убьют.
Корсак потерся щекой о Машино плечо.
– Совсем скоро им не понадобятся лабиринты и капища, – сказал он вдруг. – Они будут действовать проще и эффективнее. Ты что-нибудь слышала про эксперименты с «мемами»?
– Нет, а что это?
– Симуляторы реальности. Высокочастотные приборы, которые воздействуют на человеческий разум
Маша пожала острыми плечами:
– По-моему, все это просто фантастика.
– У фантастики есть одна неприятная особенность, – с мрачной усмешкой проговорил Глеб. – Время от времени она пытается стать явью, и иногда у нее это неплохо получается.
Он отпил глоток коктейля, облизнул губы и проговорил небрежным, презрительным голосом:
– Я вот все думаю: быть может, все они заслужили то, что получили?
– Прости, я не поняла. О ком ты говоришь?
– О тех, кто не вышел из «Умного дома». И о тех, чьи кости захоронены в подвале.
Маша изумленно уставилась на Глеба:
– Ты себя слышишь? Ты оправдываешь убийство людей?
Он пожал плечами и сказал:
– Они всего лишь получили по заслугам.
Глаза Маши сузились:
– Думаешь, ты меньше грешен, чем они?
– Нет, – сказал Глеб. – Но, видимо, мое время еще не пришло. И твое тоже. Но оно придет. Если вдуматься, то никто из нас не достоин Рая. Все мы идем одной дорогой, в конце которой нас ждет неминуемый кошмар. Отвертеться не удастся никому.
– Ты превратился в мизантропа? – насмешливо осведомилась Маша.
– Я всегда им был.
Она легким движением взлохматила Корсаку волосы и назидательно произнесла:
– Людей нельзя убивать, Глеб.
– Кто это сказал?
– Я. – Маша снова провела ладонью по его мягким каштановым волосам. – Тебе нужно навестить Лешку.
– Да.
Глеб поднял лицо и посмотрел на Машу снизу вверх.
– Как думаешь, у нас еще есть шанс? – спросил он вдруг.
– Что? – не поняла она. – О чем ты?
– Мы вроде неплохо жили вместе.
По лицу
– Глеб, ты выпил слишком много водки с тоником.
– Маш, я серьезно.
– Серьезно ты сможешь говорить только завтра. А сейчас тебе нужно поспать.
– Да… – Он вздохнул и посмотрел на пылающие поленья камина. – Наверное, ты права. Останешься со мной?
Маша поднялась с подлокотника.
– Мне пора, Глеб. До свидания!
– А если я спрошу завтра? – спросил он вместо прощания.
– Тогда и ответ ты получишь завтра. Позвони мне, когда протрезвеешь.
Маша повернулась и вышла из комнаты.
Когда в прихожей хлопнула дверь, Глеб поставил стакан на пол, наклонился к журнальному столику, пододвинул к себе ноутбук и щелкнул пальцем по кнопке «enter».
Экран осветился. На нем появилось письмо, которое Глеб написал перед самым приходом Маши, но не успел отправить. В окошке «получателя» числилось двадцать адресов. Пятнадцать из них принадлежали главным редакторам федеральных российских изданий.
Глеб пробежал глазами по тексту письма, глянул на пристегнутые файлы и усмехнулся. Он не без удовольствия представил себе, какая суматоха поднимется, когда результаты его журналистского расследования будут обнародованы.
Какие «сиятельные головы» полетят!
В ушах у него предостерегающе зазвучал голос одного из друзей-журналистов:
«Глеб, если ты обнародуешь эту информацию, ты фактически подпишешь себе смертный приговор. Прошу тебя, никому это не показывай. Говорю тебе как друг. Я не хочу плакать на твоих похоронах».
– Надеюсь, что не придется, – сказал Корсак, подвел курсор к кнопке «отправить» и клацнул клавишей.
«Письмо отправлено!» – высветилась надпись на экране монитора.
Корсак откинулся на спинку кресла и сладко потянулся. Завтра будет большой «бада-бум», и его голова вряд ли усидит на плечах. Но пока жизнь продолжается.
О, да, жизнь продолжается!
Он усмехнулся своим мыслям, опустил руку, нашарил на полу стакан и залпом допил коктейль. Еще минуту Глеб сидел в кресле, щуря глаза, как довольный кот, и наслаждаясь теплом и уютом. А потом поднялся и отправился на кухню – смешивать себе новый коктейль, который, несомненно, будет вкуснее предыдущего. Ведь иначе и быть не может.