Конец клинка ночи
Шрифт:
Мари обдумывала ужас обсуждаемого. Клинкам ночи не нужны были факелы или свет, чтобы сражаться. Они не смогли бы замаскировать свои движения, но в новолуние лучники плохо видели. Это будет опустошительная битва для обеих сторон. Возможно, клинки смогут посеять достаточно хаоса, чтобы дать дому Кита шанс выжить. Если Такахиро сможет начать атаку на рассвете, у них будет шанс.
Но сражения будут кровавыми. Очень. Но была ли у них лучшая возможность выиграть войну? Мари долго обдумывала проблему
— Вы сделаете это, несмотря на действия моего дома?
Хаджими кивнул.
— Вы знаете, что на этом клинки закончатся. Даже сейчас, я не уверена, что вижу способ восстановить вашу власть, но это настроит людей против вас на целые поколения.
— Мы понимаем. Но мы больше не надеемся на себя. Только у вас хватит дальновидности принять нашу жертву и заключить мир. Даже если нас ненавидят, мы можем сделать последний подарок. Вы несете ответственность за обеспечение мира.
При этом Хаджими встал. Он поклонился Мари в последний раз.
— Для меня было честью сражаться на вашей стороне, леди Мари.
Прежде чем она успела ответить тем же, он ушел. Она смотрела ему вслед и гадала, увидит ли она когда-нибудь снова клинков.
* * *
Через два дня подошел крайний срок. Случайный наблюдатель не заметил бы приготовлений, по крайней мере, Мари надеялась на это. Но за кулисами и она, и Такахиро были заняты. Интуиция Хаджими не подвела. Такахиро был в ярости из-за этой новости, потому что он чувствовал, что его предали клинки, покинувшие его дом, а также потому, что как солдат он считал подобные действия совершенно бесчестными.
Но что они могли сделать? Они не могли вернуть клинков, не могли пожертвовать возможностью, которую клинки давали им. Такахиро ненавидел клинков и ненавидел себя за решения, которые был вынужден принимать, но он все равно их принимал. Все понимали ставки.
В письме Коджи была одна часть, которой Мари не поделилась с Такахиро. Теперь, незадолго до того, как стало слишком поздно, она начинала понимать, как работал коварный ум Каташи. И хотя еще ждал бой внизу, в долине, у них был свой бой и в замке.
Мари сидела в своей приемной, стараясь не ерзать. Она огляделась, убедилась, что все выглядело нормально. Она могла использовать для этого задания кабинет, но не хотела. Она хотела выглядеть слабой и побежденной. Проведение встречи здесь помогало этому. Она оглянулась на дверь в ее спальню. Дверь была открыта, но внутри комната выглядела пустой. Она прошла по приемной, не сводя глаз с той двери.
Наконец, удовлетворенная, она села. В конце концов, в дверь постучали, и Сузо медленно открыла ее, чтобы впустить Йошинори.
Даже от вида аристократа у Мари по коже пробежали мурашки, но она сдерживала отвращение. Она попросила
Йошинори скользнул взглядом по комнате, словно ища ловушку. Мари жестом предложила ему сесть, и он сел. Чай принесли через несколько мгновений, и они сидели молча, разглядывая друг друга. Мари дала ему достаточно времени, чтобы он освоился, а затем продолжила:
— Спасибо что пришли.
Йошинори даже не заботился о приличиях.
— Что вам нужно, леди Мари?
Мари вытащила письмо. Она подняла его, затем небрежно бросила между ними.
— Не так давно я получила сообщение от одного из моих шпионов, служанки, которая уже несколько лет работает у Каташи. Она утверждала, что подслушала разговор, где вы играли заметную роль. Каташи утверждал, что в нашем городе убийца. Тот, кто убил Исау и лорда Исаму, выставив это работой клинка ночи. Он утверждает, что следующая цель убийцы — я.
— И какое это имеет отношение ко мне? — Йошинори даже не волновался.
— Что ж, — сказала Мари, — Каташи также утверждал, что вы все об этом знаете. Что вы были с ним в сговоре. Йошинори, как ты мог?
Письмо перед ними действительно говорило об этом, но оно было основано на письме Коджи, которое не рисовало такую полную картину. Коджи знал только, что Каташи координировал действия с аристократом внутри Стоункипа. Но Мари была уверена в своих выводах. Ей нужно было только, чтобы Йошинори поверил, что у нее были доказательства.
— Как я мог? — Йошинори покачал головой и еще раз огляделся. — Я мог, потому что верю, что ты уничтожаешь этот дом. Любой видит это. Я жалею, что были потеряны жизни, но лидер должен принимать тяжелые решения. Благодаря моей работе, этот дом выживет.
Мари не думала, что ей удастся получить от него признание.
— Если ты веришь в спасение этих земель, Йошинори, поддержи моего мужа безоговорочно. Я никогда не покажу ему это письмо. Даю слово.
Заявление было тщательно составлено. Мари предположила, что Йошинори считал ее наивной, и если она попытается шантажировать, это будет выглядеть примерно так.
Йошинори усмехнулся.
— Леди Мари, вы верите в свою ложь, не так ли?
Мари попыталась выглядеть потрясенной.
— Меня не волнует, поделитесь ли вы этим со своим мужем. Что он сделает? Менее чем через три дня здесь будет лорд Каташи, а Такахиро уйдет в отставку или будет убит. И, наконец, я возглавлю этот дом. Мы оба знаем, что у вас недостаточно знати, чтобы казнить меня. Если бы вы попытались, половина вашего дома восстала бы.
— Разве мы не можем объединиться и объединить наш народ?