Конец игры

Трофимова Анна

– Всего один перелом, мистер Дэймон. Сегодня это ключица. – Она тронула мое правое плечо с татуировками черного коршуна и пчелы с выпущенным жалом.

По моей спине прошла сладостная дрожь. Сверху вниз. И застыла в области копчика. Пусть дотронется еще раз. Пусть дотронется! Она снова провела кончиками пальцев по плечу. Я открыл глаза.

– До полной релаксации приблизительно полчаса. После этого вы снова будете здоровы. Как всегда.

– Современная медицина не может стоять на месте! Прогресс налицо. – Я почесал нос, напряженно думая, чтобы сказать

еще перед тем, как перейти к делу.

В отличие от других игроков, порой рассказывающих о своих легких и непринужденных победах, я более щепетилен в вопросах соблазнения. Все же надо произвести более-менее благоприятное впечатление. Хотя… сейчас, пожалуй, любая согласится удовлетворить такого игрока… это модно, престижно, да это просто вносит в жизнь остроту и немного интриги!.. Но я все-таки продолжаю: – Можно разбиться в лепешку, час в клонокамере – и ты здоровее прежнего.

– Да, мистер Дэймон. – Она пристально посмотрела на меня. Скорее даже оценивающие. Нет – призывно! В ее взгляде откровенный призыв к действию! Она накрутила короткую рыжую прядь на пальчик. – К вам посетитель. – Неожиданно продолжила она.

Стоп! И как это понимать? Я уже настроился на совершенно иное течение событий! Я готов. Она секунду назад, похоже, тоже была не против. Интересно, что это значит? К чему вообще тогда были эти взгляды и касания?

– Но пациент еще не полностью восстановился, – сладко сказал я. Надежда на продолжение тесного общения у меня еще теплилась. Я взял ее за запястье и попробовал притянуть к себе. – А посетитель вполне может немного подождать. – Она вздрогнула. Отпрянула. Сопротивляется! Что за новости?

– Этот не подождет. – Она резко вырвала руку, отстранилась и густо покраснела. В глаза мне не смотрит. С чего бы это? Это же ее работа способствовать моему выздоровлению как физическому, так и психологическому.

Медсестра выскользнула из больничной палаты, оставив за собой приоткрытую дверь, запах сладкой ванили и вкус досады.

Я повернул голову. За окном в высоком голубом небе плыли кучевые облака, на их фоне парили чайки. Я глубоко вдохнул свежий морской воздух, проникающий через открытое окно. Жизнь чертовски приятная штука, когда знаешь, что тебя ждет, когда все идет по накатанной, без сюрпризов и неожиданностей.

Но кому это я так срочно понадобился? Может, притвориться, что я еще не пришел в себя после травмы? Пожалуй, не выйдет. Датчики клонокамеры выдадут меня…

3.

…Когда я поднялся с коленей и огляделся по сторонам, то увидел впереди бесконечный коридор. Я подошел к стене, потрогал ее – теплая и мягкая. Как будто покрытая ровным слоем мха. Я поднял голову – далеко вверху сверкал зеркальный зал, бросая блики в этот черный колодец.

Я сделал несколько шагов вдоль стены. Коридор поворачивал. За углом зеркальных бликов не было, но не было и непроглядной темноты…

…В

дверь палаты прошел высокий худой человек в белом костюме и белой же широкополой шляпе, скрывающей его лицо.

– Ну и как себя чувствует спаситель «Пчел»? – Мужчина сел на стул, закинул ногу на ногу и сдвинул шляпу с лица на затылок.

Вот черт! Это же Рон Торонтон. Он как-то связан с Джулиусом Рэндагом, хозяином «Золотых львов»… Но как именно?.. Что-то я не припомню… После всех этих травм и ударов по голове память у меня стала совсем неважная. А когда я пытаюсь вспомнить хоть что-то, что было со мной до начала карьеры в Игре, моя голова начинает кошмарно болеть и буквально раскалываться на части. Впрочем, как и после спиртного.

Торонтон… Рон Торонтон… Поговаривают, что он сейчас один из самых богатых и влиятельных людей на Земле. Это вполне возможно, ведь он ворочает всеми делами Игры. Но что ему надо от меня?.. Неужели, позовет играть в свою команду?! Сладкий сон… Да не может быть…

– Надеюсь, ты всем доволен в моей скромной клинике? – Торонтон вертел в руках сигару, постукивая ею о раскрытую ладонь. – Как тебе морской воздух? Навивает сладкие грезы и воспоминания?

– Благодарю Вас, мистер Торонтон, я прекрасно отдохнул. – Боже, что я делаю в его клинике? И как это я сразу-то не догадался, что это не рядовая «подпольная» больница? В них же совершенно иной уровень… Неужели все-таки предложит контракт?

Я попытался привстать, но он остановил меня жестом:

– Лежи, лежи! Я не садист, поверь, это все сплетни! – Он раскатисто рассмеялся. – Через полчаса ты себя будешь чувствовать более-менее сносно, тогда и встанешь. – Он посмотрел на часы. – А у меня на разговор с тобой, сынок, три минуты. График, знаешь ли, плотный. – Я напрягся. Три его минуты, пожалуй, стоят трех миллионов. – Здесь дела, там делишки. Ну, знаешь, как это обычно бывает? Неплохих-то игроков много, а вот хороших мало. Точно?

– Вы сейчас лично занимаетесь наймом игроков, мистер Торонтон? – Я был немного удивлен, хотя гораздо больше польщен таким вниманием.

– Только в особых случаях, сынок. Особых. Я ведь должен держать руку на пульсе Игры! Пока она еще пульсирует. – Он перестал теребить сигару, звонко щелкнул золотой зажигалкой и выпустил клуб бурого дыма под потолок. – Я и не ожидал, что ты так хорошо будешь играть. Действительно, не ожидал! – Он замолчал и широко улыбнулся сверкающими зубами. – Сначала какие-то там третьесортные «Коршуны», потом «Пчелы»… Немыслимый карьерный рост за три года! Мне просто не верится.

Торонтон замолчал, смакуя сигару и прищурив желтые глаза. Я, кажется, никогда не видел Торонтона воочию. По крайней мере, не помню этого наверняка. А он, оказывается, следил за моей карьерой. Как трогательно. И как странно.

– Такой успех… Как ты сам можешь объяснить подобный феномен? – Торонтон не смотрел на меня, а следил за кольцами дыма, сгруппировавшимися под потолком.

– Просто я люблю играть…

– Любишь? – Он посмотрел на меня удивленно. – Даже так? Любишь играть?