Конец игры

Мэрфи Уоррен

— Это значит, что дом прослушивается или просматривается. Наверное, у него тут кругом микрофоны и телекамеры.

Потом он снова обернулся к троим парням.

— Ладно. Можете идти.

— Так вот? — удивился Бондини.

— Ты не собираешься нас сдать? — удивился Хаббл.

— Только не я, дружище. Идите с миром.

Франко промолчал. Он некоторое время задумчиво глядел на океан, потом сказал:

— Вот еще что.

— Что такое?

— Этот тип, хозяин этого дома. Я слышал, как он сказал,

что у него есть что-то вроде этого в Кармеле и что он ждет гостей. Это тебе чем-нибудь поможет?

— Да, — ответил Римо. — Спасибо.

— Все лучше, чем трахаться с трупом, — заявил Франко и направился к двери. В дверях он задержался. — И еще, — сказал он.

— Что? — спросил Римо.

— "... этого поля для последнего успокоения тех, кто отдал..." — продекламировал он, а когда Римо сделал движение в его сторону, пустился наутек.

В Кармеле, к северу от Малибу вдоль по побережью Тихого океана, Бьюэлл выключил телевизор и обратился к Хамуте:

— Готовьтесь. Он скоро будет здесь.

— Я всегда готов, — отозвался Хамута.

— Это вам не помешает.

Хамута вышел, и в комнату вошла Марсия. Бьюэлл одарил ее одной из своих частых улыбок, начисто лишенной каких бы то ни было чувств. На ней был комбинезон машиниста паровоза, но брючины были отрезаны почти у самой промежности, и кроме того, на ней не было рубашки, и груди под комбинезоном прыгали вверх-вниз.

— Он выкрутился, этот Римо? — спросила она.

— Да.

— Кто это может быть?

— Какой-нибудь правительственный агент. Не знаю, — отозвался Бьюэлл.

— Плохо, что ему удалось спастись.

— Вовсе нет. Как ты помнишь, так и было задумано. Я просто хотел, чтобы он был начеку, когда прибудет сюда. Чтобы Хамуте пришлось немного попотеть.

— А если Хамута потерпит неудачу? — спросила Марсия.

— У него не бывает неудач.

— А все-таки? — не отступала рыжая красавица.

Бьюэлл провел рукой по лакированным волосам.

— Это не имеет значения — ответил он. — Весь мир все равно взлетит на воздух. Ба-бах!

— Мне не терпится это увидеть, — облизнулась Марсия. — Ужасно не терпится.

Глава десятая

— Он сорвался с крючка, Смитти, — сообщил Римо. — Но я знаю, кто это.

— Кто? — спросил Смит. Его компьютеры смогли обнаружить дом в Малибу, но так и не смогли выяснить имя его владельца.

— Абнер Бьюэлл.

— Тот самый Абнер Бьюэлл? — удивился Смит.

— Просто, — ответил Римо.

— Просто?

— Он просто Абнер Бьюэлл. Вот все, что я знаю. Я не знаю, тот самый ли он Абнер Бьюэлл. Я даже не знаю, кто такой тот самый Абнер Бьюэлл. Просто Абнер Бьюэлл. Но, по-моему, я знаю, куда он отправился. Мы идем вслед за ним.

— Мы?

— Я и девушка, которая со мной.

— Она знает, кто вы?

— Нет.

Она думает, что я работаю на почте. Нет, в телефонной компании.

— Избавьтесь от нее.

— Она знает голос Бьюэлла.

— А вы знаете его имя. Я уверен, что вы во всем разберетесь сами, когда его повстречаете. Избавьтесь от нее.

— О'кей.

— И где сейчас Бьюэлл? — спросил Смит.

— По-моему, у него дом в Кармеле. Это в Калифорнии.

— Посмотрим, смогу ли я его найти, — произнес Смит и начал играть клавишами компьютера. — А знаете, как мне удалось обнаружить его адрес в Малибу?

— Нет, — сказал Римо.

— Хотите узнать? — предложил Смит.

— Ни капельки, — отказался Римо.

Смит фыркнул.

— Вот адрес в Кармеле. Скорее всего, это он и есть.

— Что ж, попробуем, — сказал Римо, и Смит назвал адрес.

— Кстати, Римо. У Бьюэлла очень интересная биография. Вас это интересует?

— Нет.

— Прошу прощения, — сказал Смит.

— Не стоит, — ответил Римо.

— Что не стоит?

— Послушайте. Вы спросили меня, интересует ли меня биография Бьюэлла. Я сказал, нет. Надо ли еще больше усложнять?

— Думаю, нет, — помолчав, ответил Смит.

— Ну, значит, решено, — сказал Римо.

— Запомните хорошенько. Этот человек способен развязать третью мировую войну. Он к этому приблизился почти вплотную за последние несколько дней. Ситуация требует принятия крайних мер, — сказал Смит.

— Вы хотите сказать, чтобы я сделал из него паштет?

— Я хочу сказать, что вы должны гарантировать, что он никогда этого не сделает.

— Это одно и то же, — заметил Римо. — Всего хорошего.

Памела Трашвелл была недовольна.

— Прости, пожалуйста, — твердо произнесла она со своим самым хрустящим британским акцентом, — но я еду с тобой.

— Нет не едешь. Я справлюсь один.

— Нет, благодарю вас покорно. Но я сказала: я еду.

— А я сказал: не едешь, — ответил Римо.

— Тогда я созову журналистов и расскажу им обо всем, что происходит. Как тебе это понравится?

— Ты не станешь этого делать.

— А как ты собираешься меня остановить? Убьешь?

— Это мысль, — согласился Римо.

— А как это понравится твоему начальству? — поинтересовалась Памела.

— Когда ажиотаж немного уляжется, они поднимут цену на почтовые марки. Они всегда так поступают.

— Ты говорил, что работаешь в телефонной компании, а не на почте.

— Я хотел сказать, цену за телефонные переговоры, — поправился Римо.

— Ладно, — сказала Памела. — Поезжай. Ты мне не нужен. Я найду попутку и поеду сама по себе.

Римо вздохнул. И почему в последнее время все стали такими упрямыми? Куда подевались женщины, во всем с вами соглашающиеся и поступающие так, как вы этого хотите?