Конец игры

Малиновская Елена Михайловна

– Нечего рассказывать. – Эвелина потерлась о руку мужа. – Я просто не захотела его убивать. Отказалась от той силы, которую пытался насильно вручить мне Дарин.

– Не жалеешь? – с любопытством спросил Далион. – Если бы ты согласилась, то получила бы целый мир.

– Зачем мне мир, если в нем не было бы тебя? – Эвелина грустно улыбнулась. – Власть – это одиночество. А я так

устала от него.

– Моя драгоценная. – Далион негромко рассмеялся. – Все хорошо, что хорошо заканчивается. Единственное, чего мне немного жаль – исчезновения перекидыша. Почему-то тот зверь, который раньше жил в твоей душе, нравился мне и внушал уважение. Печально, что приход Дарина уничтожил его.

– Печально, – легко согласилась Эвелина.

Далион потянулся за бокалом вина, поэтому не видел, каким насмешливым зеленым огнем полыхнули при этом глаза его жены.

* * *

Дэмиен стоял перед окном, заливаемыми потоками дождя, и смотрел на ночной Доргон. Комната за его спиной утопала в бархатном мраке, лишь несколько свечей, стоявших на столе, безуспешно боролись с тьмой, плескавшейся в углах и на полу.

– Я не понимаю! – Светловолосый юноша, удобно расположившийся в кресле императора и обложившийся со всех сторон бумагами, с раздражением перечеркнул листок с какими-то непонятными расчетами. – Эти подати… Как только вы их высчитываете?

– Молча, Нор, – спокойно отозвался император. – И если бы ты слушал внимательно мои объяснения, а не витал в облаках, то давно бы справился с этой задачей. Я, конечно, понимаю, что рождение первенца любого мужчину приводит в восторг и трепет. Но никогда не думал, что счастливый отец при этом так тупеет.

– Почему же тогда вы выбрали меня своим преемником? – ядовито осведомился Нор. – Раз я такой глупый, по вашим словам?

– Потому что лучшей кандидатуры у меня все равно не было, нет и не предвидится. – Дэмиен вздохнул и наконец-то повернулся к Нору. В мерцающем пламени свечей стало видно, как сильно изменился правитель за последние месяцы. В красных от постоянной бессонницы глазах поселилось странное выражение – нечто среднее между полным безразличием и отчаянием. Морщины, залегшие

от крыльев носа к уголкам рта, стали намного глубже. На висках засеребрилась первая седина.

– И потом, тебя выбрала Младшая Богиня, – продолжил император. – Значит, не так уж ты и безнадежен.

– Почему вы не убили меня? – продолжил расспросы Нор, видя, что правитель расположен к беседе. – Ведь тогда вы бы получили неслыханную силу.

– Я лучше уступлю эту возможность тебе. – Дэмиен равнодушно пожал плечами. – Мне этого не надо больше. Я хотел сделать Рокнар единой империей, и я это сделал. Два рода – Младшей Богини и Старшего Бога сильно пострадали после осады замка Эйры. Те люди, которые после смерти Высочайшей остались в живых, добровольно подписали перемирие, согласившись на мои условия. Стоит заметить – более чем выгодные. Но я не могу жить вечно. Детей у меня… нет.

Голос правителя ощутимо дрогнул при этой фразе, и Нор удивленно посмотрел на своего наставника. Но тот уже говорил дальше, не желая пояснять смысл странной паузы.

– Лучше самому подготовить преемника, научить его всему тому, что знаю я. Иначе после моей смерти начнется такой передел власти, что Рокнар вновь окажется в руинах. Не Ронни же брать в свои ученики. Тем более он исчез непонятно куда, прихватив с собой, как ее… Мару, что ли, и ее брата. Заявил, что теперь намерен пожить для себя.

– Не рано ли вы начали готовиться к смерти? – с кривой усмешкой спросил Нор. – Вы властвовали многие десятилетия, если не века, а теперь говорите так, будто вам осталось всего ничего.

– Не беспокойся, я не отправлюсь на суд богов, пока не получу подтверждение, что отдал империю в надежные руки, – чуть слышно выдохнул Дэмиен, вновь поворачиваясь к окну. – Но я устал жить. Да и не хочу больше. Вся жизнь – служение и служение. Ничего и никого настоящего рядом. Только лесть, страх и ненависть. Хотя…

Слабая усмешка тронула губы императора.

– Хотя одна ночь любви у меня все же была, – совсем тихо, так, чтобы Нор не услышал, признался он. – И после нее мне уже не так обидно умирать.