Конец игры
Шрифт:
Неподалеку от нее Брил что-то бормотал вполголоса. Она видела, как он сидел, плотно сжав губы и зажмурившись, произнося про себя заклинание. Вскоре благодаря его колдовству рядом с дверьми появилась еще одна груда припасов, вызванная из небытия.
Когда Брил откинулся назад с глубоким вздохом, Тарея сказала:
– Я пойду поищу Вейлрета.
Она оглянулась и в слабом свете наступающих сумерек увидела Делраэля, широкими шагами ступающего по тренировочной площадке, то помогая какой-нибудь женщине освоить удар мечом, то показывая новичку, как правильно держать лук. Тарея знала, что
Оставив позади шум военных маневров, она стала спускаться к деревне, двигаясь быстро, чтобы сохранить равновесие на крутом спуске. Воздух уже становился прохладнее, и Тарея чувствовала приближение зимы.
В деревне внизу ставили палатки для вновь прибывших. Сквозь тонкие полотняные стены в мерцающем свете свечей и жаровен были видны движущиеся силуэты.
С каждым днем, по мере того как в поселок у Цитадели прибывали все новые и новые новобранцы и годные для военной службы добровольцы, число палаток увеличивалось. Молва о боевой учебе, которую проводит Делраэль, распространилась по всему западному Игроземью. Тарея вспомнила предания о Дроданисе, его брате Кэйоне и их легендарных учениях. Тогда со всех окрестных гексагонов к Цитадели стекались персонажи, чтобы подготовиться к походам через катакомбы и подземные пещеры перед отправлением на обычные для древних времен Игры и охоту за сокровищами.
Усилия Делраэля казались жалкими и отчаянными на фоне рока, нависшего над судьбой целого мира. Делраэль собрал персонажей вместе, выяснил, что они умеют, заставил их учиться. Они оттачивали свое мастерство, овладевали военными хитростями и оказали посильную помощь в битве с армией Скартариса.
Тарея увидела свет, горящий в доме Мостема, который выпекал хлеб и сладкие булочки. Мостем был вдовцом с тремя дочерьми. Он постоянно пытался склонить Делраэля или Вейлрета жениться на какой-нибудь из них. Со времени падения Цитадели Вейлрет и его мать Сайя жили вместе с семьей пекаря.
Одна из дочерей Мостема открыла дверь, когда Тарея постучала. Все три дочери выглядели совершенно одинаково: Тарея могла их различить только по цвету лент в их грязных волосах. Все три были приземистые, коренастые, со вздернутыми носами и раскосыми скучающими глазами, однако вполне добродушные - словом, тип, который через несколько лет можно будет описать как "женщина крестьянского сложения". Девушка растерянно моргала, словно пытаясь вспомнить, что следует говорить гостям, когда они приходят.
– Мне нужно видеть Вейлрета, - сказала Тарея, - он, наверное, здесь работает?
Дочь Мостема шире раскрыла дверь, и Тарея прошла в дом, больше не обращая на нее внимания. Аромат свежего хлеба и закваски вместе с теплом, исходившим из соседнего помещения, где у Мостема были большие печи, наполнял главную комнату.
Вейлрет посмотрел на нее и широко улыбнулся, застенчиво откинув назад свои соломенного цвета волосы. У него был тонкий профиль и яркие глаза, которые слишком часто косили.
– Привет, Тарея!
– Добро пожаловать, Тарея, - проговорила Сайя со своего места у стены.
– Я буду очень благодарна тебе, если ты немного поможешь нам, пока будешь разговаривать с моим сыном.
–
После того как на ее глазах была уничтожена Цитадель, Сайя по собственной воле взяла на себя массу обязанностей. Именно Сайя следила за бесчисленным потоком новобранцев, запоминая, откуда они пришли. Сайя распределяла продовольственные запасы и размещала всех на ночлег: она заботилась о том, чтобы повседневные практические дела протекали как можно более гладко.
Свое свободное время она проводила за ремонтом и чисткой старого оружия, хранившегося в крепости. Сайя полировала ржавые лезвия, оттачивала и смазывала их. Приведенные в порядок, начищенные и благоухающие свежим маслом, доспехи лежали в отдельной куче. Она взяла шило и стала выковыривать грязь и ржавчину из механического арбалета.
– Тут очень много дела, - сказала она, снова указывая на беспорядочную кучу.
– Мама!
– укоризненно повернулся к ней Вейлрет.
– Тарея использует все шесть заклинаний каждый день, чтобы помочь нам пополнять запасы. Этого вполне достаточно.
– Он снова повернулся к Тарее.
– Да, конечно, я делаю это, - улыбнулась ему Тарея, отчего тот вспыхнул.
– Но я могу делать еще кое-что, глядя, как вы работаете.
Сайя выудила из груды оружия боевой топор с богатой отделкой и отмотала немного ремней из кучи на полу.
– Рукоятку надо заново переплести. Старые шнурки пропитаны кровью и уже начали гнить.
Кончиком ножа Тарея соскребла старую темную кожу с рукояти топора и принялась наматывать на дерево новые кожаные полоски.
Вейлрет склонился над развернутой на столе огромной картой Игроземья. Похоже, он хотел что-то показать гостье. В свое время была создана большая карта, заключающая в себе данные, накопленные многими поколениями исследователей и путешественников. Когда-то она помещалась на стене Цитадели, но была сильно повреждена, когда обрушилось главное здание. Вейлрет, используя советы некоторых старых персонажей и собственные наблюдения, пытался воспроизвести утраченные детали.
Мерцающие вокруг стола свечи сильно беспокоили Тарею: она боялась, что карта может загореться от них. И действительно, несколько капель воска уже упало на нее. Сайя всегда настаивала, чтобы Вейлрет из-за своего неважного зрения оставлял достаточно света для тонкой работы.
Вейлрет покосился на два гексагона лесистых холмов, стараясь счистить с них пятна грязи.
– Когда я соберу вместе все эти кусочки, сниму, пожалуй, с карты несколько копий, прежде чем мы отправимся в путь, - сказал он.
– Нужно будет точно знать, куда мы идем. Это сэкономит нам кучу времени.
Вейлрет взглянул на Волшебницу, словно хотел поделиться секретом.
– Когда здесь появилось столько новых персонажей, мы узнали о дюжинах новых деревень. Либо это недавние поселения, либо они каким-то образом оставались необнаруженными на протяжении всех лет поисков.
Сайя фыркнула, не отрываясь от своей работы.
– Люди оседают, обзаводятся хозяйством, Вейлрет. Большинство из них прекратили поиски после смерти твоего отца. Всем им необходимо жить где-то. Чего же ты хочешь?