Конец игры
Шрифт:
Он повернулся и пошел дальше. На этот раз Тарея не последовала за ним. "Невидимая сила, - подумала она.
– Управляющая горожанами? Нападающая на Ситналту?" Когда этот мужчина сказал, что невидимая сила наносила удары четыре раза в день, но потом их количество возросло до шести, что-то мелькнуло в ее голове, но она не была уверена, что именно.
Во время своих размышлений Тарея прислонилась к каменной скамейке у торцевой стены высотного здания. На гладкой поверхности сиденья красным и черным были выскоблены и процарапаны ряды и колонки цифр, а также какие-то чертежи. Тарея сообразила,
Тарея услышала вдруг громкое щелканье, смешанное с грохотом, треском и каким-то пыхтением, словно неподалеку прогуливался бегемот. Горожане, что были поблизости, тоже обернулись на шум; все они, казалось, были удивлены.
Над одной из крыш Тарея увидела что-то похожее на огромный шлем.
Тарея присоединилась к тем ситналтанам, что ринулись разыскивать диковину.
Завернув за угол, Тарея вместе с другими горожанами обнаружила металлического гиганта, столь же высокого, сколь и любое строение в Ситналте. Каждая его рука была величиной с саму Тарею. Ноги механического человека, опутанные проводами и кабелями, были необычайно громоздкими и состояли из различных деталей. Все его части скреплялись шарнирами или болтами. Из отверстия в плече робота вырывался пар. Начищенные медные заклепки блестели на солнце. Огоньки индикаторов вспыхивали на его квадратной груди.
Тарея услышала, как защелкали переключатели. Огромный автомат поднял левую ногу, согнул ее в колене и занес ступню над землей - словно пытаясь разведать себе путь. Робот вытянул носок, приготовляясь к следующему шагу, не зная, однако, куда ему ступить.
Тарея заметила, что шарниры робота были скреплены железными шипами, достаточно острыми, чтобы отразить любое нападение. Голова робота по форме напоминала ведро, ну а поместиться в ней могла бы провизия для целой армии. Огромные немигающие глаза представляли из себя большие стеклянные витрины, одна больше другой. За одним глазом-окном Тарея различила смутную человеческую фигурку, прохаживающуюся взад-вперед и дергающую рычаги.
Робот проделал еще один шаркающий шаг вперед, затем поднял правую руку, словно желая поиграть мускулами.
Дойдя до угла, робот крутанулся на одной ноге, чтобы осмотреться по сторонам, и снова шагнул вперед. Он слишком сильно срезал угол и шагнул прямо в стену, вломившись плечом в кирпичную кладку. Тарея увидела, как куски известки полетели вниз.
Автомат сделал шаг назад, высвобождая из кирпичной стены длинные шипы своего плеча. Он несколько раз повернулся, затем продвинулся еще немного вперед, но так и не смог миновать угол. На этот раз застряла рука. После этого автомат согнулся в поясном шарнире. Его правая рука потянулась к груде кирпичей.
Рука ударилась о землю, правее кучи кирпичей. Она согнула пальцы, но ничего не ухватила.
Робот ненадолго распрямился, затем нагнулся во второй раз, вытянув правую руку. Кирпичи снова не дались скрюченным металлическим пальцам. Даже действуя с самой величайшей осторожностью, им было чрезвычайно трудно захватить небольшие предметы. Робот склонился над кучей кирпичей и замер, хотя пар по-прежнему извергался из выхлопного отверстия.
Тарея
Зеваки встретили гражданина в шлеме бурными аплодисментами.
– Слава профессору Франкенштейну!
– завопил кто-то из них.
Тарея взглянула на изобретателя с внезапно вспыхнувшим интересом: Вейлрет не раз рассказывал ей о великолепном профессоре. Впрочем, тот, казалось, совершенно не интересовался ажиотажем, который вызвало его появление у публики.
Франкенштейн направился к тому месту, где металлическая рука беспомощно лежала в двух футах от кучи кирпичей, и уставился оценивающим взглядом на робота, откинувшись назад под весом своего тяжелого шлема.
Затем изобретатель подошел к широкой ступне робота, бубня что-то себе под нос, и пнул ее в сердцах:
– Ничего бы этого не было, будь здесь Жюль. Франкенштейн просунул спину под шарнирное запястье робота и попробовал приподнять его, чтобы переместить прямо на кучу кирпича.
Потерпев неудачу, профессор вытащил из кармана блестящий гаечный ключ, дабы что-то подкрутить в шарнире.
– Сколько раз я должен возиться с тобой? И почему я говорю с тобой? Ты ведь всего лишь машина!
Некоторым ситналтанам стало неловко глазеть на мучения профессора, и они вернулись к своей работе.
Тарея подошла к профессору, опасливо поглядывая на механического гиганта.
– Вы профессор Франкенштейн?
– спросила она.
Он выпрямился во весь рост и повернулся, чтобы взглянуть на нее. Из-за тяжелого шлема ему было тяжело поворачивать шею.
– Кто вы?
– Он нахмурился, поскольку по ее сапфиру и домотканой одежде стало ясно, что Тарея не принадлежала к числу ситналтан.
Она сделала два шага по направлению к нему. Гигантский автомат показался еще более устрашающим. Взгляд притягивался к бессчетным соединениям, рычагам и переключателям - ко всей немыслимо сложной системе, которой Франкенштейн снабдил свое детище.
– Меня зовут Тарея, - сказала она.
– Я друг Вейлрета и Брила. Вейлрет рассказывал мне о вас и о своем пребывании в Ситналте. Они спасли меня от дракона.
Франкенштейн посмотрел на нее, облизнув губы:
– Да. Я припоминаю, кажется. Они считали вас очень важной персоной.
– Моим отцом был Сардун.
– Она помедлила, но с некоторым недоумением осознала, что профессор никак не прореагировал на его имя.
– Страж Сардун.
– Он был потребителем магии?
– спросил Франкенштейн. Она едва верила своим ушам.
– Конечно, он был потребителем магии. Он был Страж. Мой отец построил Ледяной Дворец. Он был один из самых могущественных персонажей Игроземья!
– Но только не здесь!
– возразил Франкенштейн.
– Он не был бы способен сотворить даже кубик льда по эту сторону технологического кольца. Магия не действует здесь, по крайней мере не действовала. Означает ли это, что ты тоже потребитель магии? Хороший?