Конец «Гончих псов»
Шрифт:
Карл задумался:
— Сомневаюсь, что Гольдбергу можно чем-то помочь. И потом, если делать это открыто, можно испортить свою репутацию. Но для тебя я попытаюсь.
— Спасибо. — Луиза поцеловала его в щеку. — Мне очень жаль Герхарда, он был талантливым человеком. Мои родители любили его.
— А ты?
— Я? У нас с ним были совсем другие отношения, чем с тобой. Я к нему относилась скорее как к брату.
Вечером Карл позвонил Лотте. Она была дома.
— Здравствуй, Карл, я хочу тебя видеть. Приезжай завтра в парк Люстгартен. Спросишь меня в администрации
Карл читал об открытии этой антисоветской выставки в «Фолькишер-Беобахтен» еще на фронте. Павильоны ее сооружали солдаты СС. Они же и доставляли экспонаты.
По дороге в Люстгартен Карл услышал новость. Англо-американцы высадили десант в Северной Африке, «Туго теперь придется Роммелю», — подумал Карл и забыл об этом. Африка была далеко, и это событие не встревожило летчика. У него были свои заботы и неприятное поручение, в котором он не мог отказать Луизе.
— О, да ты стал кавалером Рыцарского креста, — заметила Лотта орден, висящий на шее Карла. — Конечно, разве теперь какая немка устоит перед таким героем? Наверное, поэтому ты такой бледный?
— Не угадала, Лотта, я в отпуске после ранения.
— Господи, как мне тебя, бедненького, жалко! Ну, а русские варвары ничего не отстрелили?
Карла коробил ее гестаповский цинизм, но он не забывал о цели своего посещения:
— Лотта, я много слышал о вашей выставке и хотел бы посмотреть ее, — пытался он сменить тему разговора.
— Для тебя я готова быть личным гидом.
Экспонаты были подобраны так, чтобы убедить посетителей выставки в дикости и варварстве народов, населяющих Россию, в их нищете и низком культурном уровне. На выставке были представлены образцы трофейного оружия и «макет советского города Минска» — кресты на могилах, вырытых прямо на улицах, избы, крытые соломой, помои и мусор, выбрасываемый на тротуары. Из сельскохозяйственных орудий были представлены серпы и деревянные сохи. Громадные фотографии русских солдат с топорами в руках…
По замыслу доктора Геббельса, посмотревший выставку должен был убедиться, что немецкий солдат в оккупированной России выполняет гуманную миссию, предотвращая угрозу нашествия с Востока диких завоевателей.
Лотта шла рядом, давая пояснения по экспонатам. Карл ее почти не слушал.
— Ну, а что ты мне привез в подарок из России? — Она с интересом посмотрела на него.
— Это сюрприз, — сказал Карл, соображая, что он ей презентует.
— Ты знаешь, что я через три дня именинница?
— Конечно знаю, — соврал Карл. «С чего же с ней начать разговор?»
— У меня соберутся приятели. Некоторые будут с женами. Ты должен быть обязательно.
— Непременно. Да, чуть не забыл, Лотта, у тебя есть кто-нибудь из знакомых парней в Зонненбурге?
— А зачем тебе? — насторожилась Лотта.
— Туда замели одного знакомого студента. Хотелось бы знать, насколько это серьезно.
— Наша контора таких справок не дает, — улыбнулась Лотта, прижимаясь к нему. — Ну да ладно, у меня будет в гостях помощник коменданта Зонненбурга. Я вас познакомлю, а твое дело его расколоть.
— Спасибо,
— До послезавтра, — сказала Лотта, — не размажь мне губы.
Из Люстгартена Карл уехал в ресторан «Адлон», где у него была назначена встреча с Фрицем Ешоннеком, обещавшим ему содействие в переводе в Берлинскую ПВО.
В штабе ВВС, куда Карла пригласили вскоре после приезда в Берлин, ему вручили предписание после отпуска убыть в авиагруппу, базирующуюся под Богучаром. Он туда был назначен с повышением, на должность заместителя командира авиагруппы. Карлу очень не хотелось расставаться с «псами» из группы Келленберга, но еще больше не хотелось возвращаться в Россию.
На звонок Карла дверь открыла Лотта.
— Поздравляю именинницу, желаю ей оставаться вечно юной и такой же прекрасной. — Карл извлек из футляра изумрудный кулон и надел на шею Лотты. — Он прекрасно подходит к цвету твоих зеленых глаз.
— О, Карлхен, дорогой, большое спасибо! — Лотта, чмокнув его в щеку, метнулась к зеркалу, у которого стоял детина в эсэсовской форме, приводя в порядок прическу.
— Мартин, — попросила Лотта, — уступи мне место, ты и так красив. Иди познакомься с моим приятелем Карлом фон Риттеном.
Карл снял шинель и подошел к вешалке, около которой стоял столик, заваленный черными лакированными портупеями и блестящими кобурами парабеллумов.
— Добрый вечер, — сказал верзила. — Гауптштурмфюрер Мартин Диппель, помощник коменданта Зонненбурга.
Карл назвал себя. «Однако она выполняет обещанное», — подумал он. Зверь прибежал к ловцу. Карл внимательно посмотрел на Диппеля. На его мундире поблескивал Железный крест. «А он побывал на фронте». Знак за ранение и значок участника рукопашного боя окончательно рассеивали сомнения на этот счет. — Рад познакомиться с фронтовиком. Где воевал?
— Закончил под Ельней. Какой-то снайпер Иван подпортил мне шкуру.
Карл предложил болгарскую сигарету.
— Спасибо, — сказал Диппель, понюхав табак. — Лотта просила представить тебя гостям. Ей самой нужно встретить шефа.
По дороге в гостиную Диппель поинтересовался:
— Ты тот самый фон Риттен, о котором департамент доктора Геббельса сочиняет саги, словно о новом Зигфриде?
Ошарашенный бесцеремонностью нового знакомого, Карл пожал плечами.
Диппель не унимался:
— Ты что, в самом деле такой герой, как о тебе пишут, или они прибрехали лишку?
Карл решил быть откровенным:
— По-моему, не обошлось без преувеличений.
Эсэсовец захохотал и потрепал Карла по спине:
— А ты, парень, мне нравишься. Пойдем познакомимся с нашими.
«Черт меня дернул приехать сюда», — думал Карл, слушая топорный юмор новоявленных нибелунгов. Он себя чувствовал не в своей тарелке среди надменно-воинственных лиц, отлично сшитых мундиров с одиночными погонами и «разящими молниями» в петлицах. В глазах их дам читался насмешливый вопрос и сочувствие: «Очередной поклонник Лотты? Бедняга! Она потеряла им счет».