Конец главы
Шрифт:
– Хотите, я поведу машину?
– предложила Джин.
– Принято с благодарностью, - ответила Динни.
Никто ни словом не коснулся, темы, занимавшей мысли всей семьи.
Динни сидела рядом с отцом в открытой машине. Весна в этом году несколько запоздала, но теперь май был в разгаре, все цвело, и благоухание заглушало вонь бензина. В небе висели серые, набухшие дождем тучи. Черрелы, минуя Чилтернские холмы, ехали через Хэмпден, Грейт Миссенден, Челфонт и Чорли Вуд - местность настолько типично английскую, что, если привезти сюда спящего и неожиданно разбудить, он сразу понял бы: это Англия, а не другая страна. Обычно такие поездки никогда не оставляли Динни
– Куда тебя отвезти, Динни?
– На Маунт-стрит.
– Значит, останешься там?
– Да, до пятницы.
– Мы забросим тебя, а потом я съезжу к себе в клуб. Отвезете меня вечером домой, Джин?
Джин, не оборачиваясь, наклонила голову, и машина проскользнула между двумя ярко-красными автобусами, водители которых одновременно употребили одно и то же выразительное словечко.
В голове Динни шло бурное брожение. Решится ли она позвонить Стэку, чтобы тот протелефонировал ей, когда явится ее отец? Если да, можно будет рассчитать с точностью до минуты, когда ей прийти к Уилфриду. Динни относилась к тем, кто умеет сразу находить общий язык с прислугой. Не успевала она проглотить картофелину, которую ей клал в тарелку лакей, как тот уже чувствовал, что девушка бессознательно признает его человеком. Она никогда не забывала прибавить "благодарю" и редко уходила, не сказав слугам двух-трех слов, свидетельствовавших о ее интересе к ближнему. Динни встречалась со Стэком всего три раза, но твердо знала, что для него она - человек, хотя и не родилась в Барнстепле. Она вызвала в памяти его облик: уже немолодое аскетическое лицо, черные волосы, крупный нос, выразительные глаза и губы, искривленные иронической, но в то же время благожелательной улыбкой. Он держался прямо, двигался быстро. Она представляла себе, как он смотрит на нее с таким выражением, словно размышляет: "Смогу ли я поладить с ней, раз уж гак случилось? Смогу". Она догадывалась, что он безгранично предан Уилфриду. Динни решила рискнуть. Когда ее высадили на Маунтстрит и машина уехала, девушка подумала: "Хорошо мне, - я никогда не буду отцом!"
– Можно позвонить, Блор?
– Разумеется, мисс.
Динни назвала номер Уилфрида.
– Это Стэк? Говорит мисс Черрел... Не окажете ли мне маленькую услугу? Мой отец зайдет сегодня к мистеру Дезерту. Да, генерал сэр Конуэй Черрел. Не знаю, в котором часу, но хочу сама явиться в то же время... Вы позвоните мне сюда, как только он придет? Буду ждать - Очень, очень признательна... Мистер Дезерт здоров?.. Не говорите, пожалуйста, что я приду... Да, да, ни ему, ни моему отцу. Еще раз благодарю!
"Все в порядке, - подумала она.
– Если, конечно, я правильно поняла отца. Там напротив есть картинная галерея. Я увижу в окно, когда он выйдет".
До завтрака, за который она села вдвоем с теткой, звонка не последовало.
– Твой дядя ездил к Джеку Масхему, - объявила леди Монт в середине завтрака.
– В Ройстон. И привез обратно второ'о, ну, это'о, похоже'о на мартышку. Они будут молчать, но Майкл говорит, что не надо, Динни.
– Чего не надо, тетя Эм?
– Публиковать поэму.
– Да,
– Зачем? Так хороша?
– Лучше всего, что он написал.
– Совершенно лишнее.
– Уилфрид не стыдится себя, тетя Эм.
– Как это неприятно для тебя! Я думаю, гражданский брак тебя не устроит?
– Я сама предложила ему это, милая тетя.
– Поражаюсь тебе, Динни!
– Он не согласился.
– Слава бо'у! Не хочу, чтобы ты попала в газеты.
– Я не больше, тетя.
– Флер попала в газеты за клевету.
– Помню.
– Как называется та штука, которая летит обратно и бьет тебя, если промахнешься?
– Бумеранг.
– Я же знала, что это австралийское. Почему у австралийцев такой вы'овор?
– Право, не знаю, тетя.
– И там еще кен'уру. Блор, налейте мисс Динни.
– Благодарю, тетя Эм. Я больше не хочу. Можно мне спуститься вниз?
– Спустимся вместе.
Леди Монт встала и, склонив голову набок, посмотрела на племянницу:
– Дышать по'лубже и есть морковь для охлаждения крови. Что такое
Гольфштрем? Откуда он взялся?
– Из Мексики, тетя.
– Я читала, там водятся у'ри. Ты уходишь?
– Я жду телефонного звонка.
– Ко'да телефонистки говорят: "Выз-з-зываю", - у меня начинают ныть зубы. А они славные девушки, я уверена. Кофе?
– Да, пожалуйста!
– Действует. От не'о становишься сбитым, как пудинг.
"Тетя Эм всегда видит больше, чем мы предполагаем", - подумала
Динни.
– В деревне влюбляться хуже, - продолжала леди Монт.
– Там кукушки. Кто-то говорил, что в Америке их нет. Может быть, там не влюбляются. Твой дядя, наверно, знает. Он привез оттуда историю про како'о-то папашу из Нупорта. Но это было давным-давно. Я вижу человека насквозь, - сделала непостижимый вывод леди Монт.
– Куда поехал твой отец?
– В свой клуб.
– Ты сказала ему, Динни?
– Да.
– Ты же е'о любимица.
– Нет, не я, а Клер,
– Вздор!
– Ваш роман протекал гладко, тетя Эм?
– У меня была хорошая фигура, - ответила тетка.
– Может быть, чуть пышноватая, но в то время так пола'алось. Лоренс был у меня первым.
– Серьезно?
– Если не считать мальчиков из хора, нашего грума и двух-трех офицеров. Там был еще один капитан с черными усиками. Но ко'да тебе четырнадцать, это не имеет значения.
– Ваш роман протекал, наверно, вполне пристойно?
– Нет, твой дядя был очень страстный. Девяносто первый год. Тридцать лет не было дождя.
– Такого сильного?
– Нет, вообще никако'о. Я только забыла, где. Телефон!
Динни подбежала к аппарату на секунду раньше дворецкого:
– Это меня, Блор. Благодарю.
Она схватила трубку дрожащей рукой:
– Да?.. Понятно... Благодарю, Стэк... Очень, очень признательна...
Блор, не вызовете ли такси?
Динни примчалась на такси в галерею, расположенную напротив дома
Дезерта, купила каталог, поднялась наверх и встала у окна. Здесь, под предлогом детального изучения экспоната N 35, который именовался "Ритм", хотя, как показалось девушке, на то не было никаких оснований, она впилась глазами в подъезд на противоположной стороне улицы. После телефонного звонка прошло всего семь минут. Отец еще не мог уйти. Однако вскоре она увидела, как он появился в дверях и вышел на улицу. Динни проводила его взглядом. Голова генерала была опущена, он несколько раз покачал ею. Лица не было видно, но девушка представляла себе, какое на нем сейчас выражение.