Конец главы
Шрифт:
– Он такой милый, - сказала леди Монт.
– Ты не боишься, что он ущипнет тебя за ухо? Я так рада, что ты пришла, Динни. Я все время думаю о похоронах. Скажи, как ты себе представляешь за'робную жизнь?
– А такая существует, тетя?
– Динни! Ты меня просто убиваешь!
– Может быть, те, кому она нужна, все-таки обретают ее.
– Ты - вылитый Майкл. Он такой же рассудочный. Где ты поймал Динни, Лоренс?
– На улице.
– Ты становишься неприличен. Как твой отец, Динни? Надеюсь, он не заболел в этом ужасном Портминстере. Дом весь пропах
– Мы все очень тревожимся за Хьюберта, тетя Эм.
– Ах да, да, Хьюберт! Ты знаешь, он, по-моему, напрасно отсте'ал этих людей. Пристрелить их - куда ни шло, но пороть - это так грубо и старомодно!
– А вам, тетя, не хочется отстегать возчиков, когда они бьют перегруженных лошадей на подъеме?
– Конечно, хочется. Значит, вот они чем занимались!
– На деле было еще хуже. Они выкручивали мулам хвосты, кололи их ножами и вообще зверски мучили бедных животных.
– Неужели? Как хорошо, что он их отсте'ал! Впрочем, со дня, ко'да мы перевалили Гемми, я терпеть не мо'у мулов. Помнишь, Лоренс?
Сэр Лоренс кивнул. Лицо его приняло нежное, чуть ироническое выражение, которое, как давно заметила Динни, всегда появлялось на нем в присутствии тети Эм.
– Почему, тетя?
– Они скатились на меня. Не все, конечно, а тот, на котором я до это'о ехала. Говорят, редко случается, чтобы мул, не споткнувшись, скатился на ко'о-нибудь.
– Какой ужас, тетя!
– Да, пренеприятно - внутри так все и холодеет. Как ты думаешь, Хьюберт приедет на будущей неделе в Липпин'холл пострелять куропаток?
– Не думаю. Хьюберта сейчас никуда не вытащить. Настроение у него жуткое. А мне можно приехать, если у вас найдется местечко?
– Разумеется. Места сколько у'одно. Считай сама: будут только Чарли Масхем со своей новой женой, мистер Бентуорт, Хен, Майкл с Флер, Диана Ферз, может быть, Эдриен и твоя тетка Уилмет. Ах да, забыла - еще лорд Саксенден.
– Неужели?
– воскликнула Динни.
– А что? Он, по-твоему, недостаточно респектабелен?
– Но, тетя, милая, это же замечательно! За ним-то я и гоняюсь!
– Какое ужасное слово! Нико'да не слышала, чтоб так говорили. Кроме то'о, где-то существует леди Саксенден, хоть она и прикована к постели.
– Что вы, тетя Эм! Я хочу увидеться с ним, чтобы он помог Хьюберту. Папа говорит, что ему достаточно пальцем шевельнуть.
– Динни, ты и Майкл употребляете невозможные выражения. Каким пальцем?
Сэр Лоренс нарушил каменное молчание, которое обычно хранил в присутствии жены:
– Дорогая моя, Динни хочет сказать, что Саксенден - крупная закулисная фигура в военных делах.
– Что он собой представляет, дядя Лоренс?
– Бантам? Я познакомился с ним давным-давно - он тогда был еще мальчишкой.
– Это меня чрезвычайно тревожит, - вставила леди Монт, отбирая у Динни попугая.
– Тетя, милая, я в полной безопасности.
– А лорд... э-э... Бантам тоже? Я так стараюсь, чтобы в Липпин'холле все было респектабельно. В этом смысле Эдриен внушает мне опасения, но...
– она посадила попугая на камин, - ...он мой любимый брат. Для любимо'о
– Да, на все, - подтвердила Динни.
– Все будет в порядке, Эм, - вмешался сэр Лоренс.
– Я присмотрю за Динни и Дианой, а ты - за Эдриеном и Бантамом.
– Твой дядя год от году становится фривольнее, Динни. Он рассказывает мне невозможные вещи.
Эмили стояла рядом с сэром Лоренсом, и муж взял ее под руку. "Как в шахматах: черный король и белая королева", - подумала Динни.
– Ну, до свидания, Динни, - неожиданно объявила тетка.
– Мне пора ложиться. Моя шведская массажистка с'оняет мне вес три раза в неделю. Я действительно начала худеть.
Взгляд Эмили скользнул по Динни:
– Интересно, а у тебя есть что с'онять?
– Я толще, чем кажусь, милая тетя.
– Я тоже. Это о'орчительно. Не будь твой дядя худ как жердь, я бы волновалась меньше.
Она подставила девушке щеку. Та звонко поцеловала ее.
– Какой приятный поцелуй! Меня уже мно'о лет так не целовали. Клюнут - и все. Идем, Полли, - сказала леди Монт и с попугаем на плече выплыла из комнаты.
– Тетя Эм выглядит просто замечательно.
– Да, дорогая. Полнота - ее навязчивая идея. Она сражается с ней не на жизнь, а на смерть. Стол у нас самый невероятный. В Липпингхолле легче: там командует Огюстина, а она осталась все такой же француженкой, какой мы привезли ее из нашего свадебного путешествия тридцать пять лет назад. До сих пор готовит так же, как птичка поет. К счастью, я ни от чего не толстею.
– Тетя Эм не толстая.
– Н-нет...
– И она великолепно держится. Мы так не умеем.
– Умение держаться исчезло вместе с Эдуардом, - заметил сэр Лоренс. Теперь все ходят вприпрыжку. Вы, молодые женщины, вечно подпрыгиваете, словно вот-вот вспорхнете куда-то и улетите. Я не раз думал, какая же походка войдет в моду после этой. Рассуждая логически - скачкообразная. Впрочем, все может перемениться, и вы опять начнете расхаживать с томным видом.
– Дядя, все-таки что же за человек лорд Саксенден?
– Он из тех, кто выиграл войну благодаря тому, что с его мнением никогда не соглашались. Ты же, наверно, таких встречала. "Конец недели провели у Кукеров. Приехали Кейперы и Гуэн Блендиш. Она была в ударе и много говорила о боях на польском фронте. Я, конечно, больше. Беседовал с Кейпером. Он убежден, что боши выдохлись. Не согласился с ним. Он напустился на лорда Т. Артура Проуза, приехавшего в воскресенье. Тот считает, что у русских теперь два миллиона винтовок, но нет патронов. Говорит, что война закончится к Новому году. Встревожен нашими потерями. Если бы он знал то, что знаю я! Была еще леди Трип с сыном, который потерял правую ногу. На редкость обаятельная женщина! Обещал заехать осмотреть ее госпиталь и посоветовать, как его наладить. В воскресенье очень приятно пообедали. Все были в отличной форме. После десерта играли. К вечеру приехал Эйлик. Утверждает, что последнее наступление стоило нам сорок тысяч человек, но французы потеряли больше. Я высказал мнение, что все это очень серьезно. Никто с ним не согласился".