Конец главы
Шрифт:
— Ни я, ни инспектор Райт, конечно, не станем ее обнародовать. Но она может всплыть в суде, если мистер Джералдайн будет обвинен в…
— Вы должны понять, — нетерпеливо прервала его Лиз, — что у него не было ровно никаких причин…
— Да, если он говорил вам правду. Но мы можем опираться только на его слова. Или, вернее, на ваши.
— Не хотите ли вы сказать, что я все это выдумала?
— Вы только что сами заявили, что ни перед чем не остановитесь, дабы уберечь доброе имя вашей фирмы. Подождите! То, что вы рассказали, мне лично кажется
— Ведь Киприана Глида видели…
— Видели бородатого человека в бежевом пальто с начесом и темной шляпе. Небольшого роста. Но и мистер Джералдайн, и Райл, и Протеру — люди невысокие. Да и вы тоже. Кровавые следы показывают, что на убийце были галоши десятого размера. У всех у вас небольшие ноги, и каждый из вас мог надеть на ботинки галоши этого размера.
Говоря это, Найджел внимательно наблюдал за Лиз. В какой-то миг он заметил, что лицо ее изменилось и выражение стало беззащитным, почти беспомощным.
— Но Стивен ушел не без двадцати шесть, а гораздо раньше. Мне казалось, что это уже установлено. — Ее слова прозвучали скорее как просьба, чем как утверждение.
— Да. — Найджел сделал большую паузу. — У него прелестная квартирка. Неудивительно, что он такой домосед.
Лиз явно растерялась от того, что он так резко переменил тему разговора.
— Вы знакомы с людьми, у которых он гостил в выходные? — спросил Найджел.
— Да. Муж — один из наших авторов.
— Близкий друг мистера Протеру?
— Не знаю, насколько близкий. Но, по-моему, они Стивена давно уже приглашали.
— А он воспользовался приглашением только на прошлой неделе?
— Мистер Стрейнджуэйз! Я терпеть не могу инсинуаций! И не переношу сплетен. — Лиз Уэнхем вдруг не на шутку разозлилась. Ее фигура выпрямилась. — Было бы гораздо честнее прямо спросить об этом мистера Протеру.
«Нет, — подумал Найджел, — издательство „Уэнхем и Джералдайн“ для тебя еще не все». Он сказал:
— Простите. Но у меня въедливый характер. А при расследовании убийства прямая дорога не всегда самая верная.
— Но вас же интересует только дело о клевете. Вы сами так сказали.
— Ну вот, теперь вы начинаете скрытничать. К тому же это дело может быть связано с убийством. — Найджел помолчал. — Стивен Протеру когда-нибудь вам рассказывал о своем брате Питере?
— О миссионере? Нет. Он ведь умер много лет назад. Стивен не любит распространяться о своей личной жизни.
— Так вы не знаете, что породило «Пламя и пепел»?
— Стихи породил поэт, — заявила мисс Уэнхем со свойственной ей прямолинейностью.
— Да, но не высосал из пальца. Никто в его тогдашнем возрасте не смог бы вообразить такие переживания.
— Стивен — человек, который умеет страдать.
— Но больше не умеет об этом писать. Скажите, — продолжал Найджел, — в каком состоянии Бэзил Райл?
— По-моему, понемножку выправляется, — холодно ответила Лиз. — Вы ведь с ним поговорили?
— Да. Он, в общем… вбил себе в голову,
— Боюсь, что у него не очень уравновешенная психика. Понимаете, война… — Взгляд Лиз Уэнхем стал рассеянным, и она продолжала, словно думая о чем-то своем: — Работник он, не отрицаю, блестящий. Мы пошли на риск, беря его в компаньоны, но это себя оправдало. Какая жалость, что он связался с этой женщиной. Припадок безумия, вы говорите?
— Да. Он этого боялся.
Лиз Уэнхем всячески показывала, что хочет поскорее закончить разговор, и уже довольно откровенно выражала нетерпение. Найджел, попросив, чтобы его не провожали, на миг задержался за дверью гостиной и услышал, как мисс Уэнхем набрала номер телефона и сказала:
— Стивен? Это Лиз. Можете со мной позавтракать? Дома. — Голос ее от волнения так изменился, что его трудно было узнать.
«Очень умная женщина, — думал Найджел, шагая по улице, — и в то же время удивительно наивная».
В конце дня инспектор Райт позвонил Найджелу домой и сообщил, что опознание результатов не дало. Сьюзен показалось, что она узнает в Киприане Глиде человека, которого видела выходящим из издательства, но утверждать это под присягой на суде она бы не стала. С другой стороны, удалось установить, откуда взялась серная кислота: ее дал Киприану Глиду приятель, работающий на химическом заводе. Припертый к стене Глид, как выразился инспектор, «изобразил жука-притворяшку», то есть отказался давать показания в отсутствие своего адвоката, и был арестован. Обращение к жителям Лондона пока не выявило очевидца предполагаемых действий убийцы на Хангерфордском мосту, лишний раз подтвердив мнение инспектора Райта, что лондонцы — народ ненаблюдательный. Выяснить, где Киприан Глид покупал недавно саквояж, пальто с начесом и бритву, полиции не удалось.
— Уверяю вас, вы напрасно тратите время. Если бы он собирался совершить убийство, он ни за что не пришел бы в издательство в своем обычном виде. Тут должна быть какая-то маскировка, — сказал Найджел.
— Мы наводим справки и о покупке легкого плаща.
— Легкого плаща? — изумился Найджел.
— Да. Такого, какой можно легко свернуть и сунуть в саквояж. Дождевика большого размера.
— Ага, понятно. Вы думаете, что он мог надеть его поверх пальто, чтобы не выпачкаться в крови, а потом спрятать?
— Да. У него есть старый плащ, но кровавых следов на нем не обнаружено. Поэтому мы ищем новый.
— Вы уж ничего не упустите!
— Мне за это платят жалованье, мистер Стрейнджуэйз.
— А о шляпе вы подумали? О черной широкополой шляпе? У нас их мало кто носит. Какая примета!
— Может, у него не было денег ни на новую шляпу, ни на плащ. Он сидел без гроша.
— Чепуха! Шляпу всегда можно украсть.
— Но он знал, что после пяти тридцати в издательстве почти никого нет. И уж во всяком случае никого не будет ни на верхнем, ни на первом этаже, а мимо этажа, где сидят компаньоны, он проехал на лифте.