Конец детства (сборник)
Шрифт:
— И вы? — спросил Блэйн.
— Я лишь один из многих, которым поручено расследование. Мы только собираем факты, которые в должный момент будут представлены на рассмотрение теологам.
— А я — один из собранных вами фактов?
Отец Фланаган утвердительно наклонил голову.
— Мне только одно неясно, — произнес Блэйн. — Почему у вашей веры вообще возникают сомнения? У вас же есть доказательства “святых чудес”. Ответьте мне, что такое любое ваше “чудо”, как не проявление паракинетики?
— Ты так считаешь?
— Да,
— Мне трудно согласиться с тобой. Это слишком похоже на ересь. Но я хотел спросить тебя вот о чем: в тебе есть что-то необычное, чего я не видел в других?
— Я — наполовину нечеловек, — с горечью ответил Блэйн. — Вряд ли кто еще может сказать о себе то же самое. Сейчас вы беседуете не только со мной, но и с созданием, даже отдаленно не похожим на человека, — существом, которое сидит на планете за пять тысяч световых лет отсюда. И оно живет там уже миллион лет, а может, больше. И проживет еще не один миллион лет. Оно отправляет свой разум путешествовать по другим мирам, но, несмотря на все путешествия, ему очень одиноко. Тайны времени для него не существует. И не знаю, есть ли для него вообще тайны. И все, что знает оно, знаю я. Мне надо только, если у меня будет время, все разобрать, пронумеровать и разложить по полочкам. У себя в мозгу.
Священник медленно втянул в себя воздух:
— Нечто подобное я и предполагал.
— Так что можете приступать к работе, — сказал Блэйн. — Где у вас святая вода? Окропите меня, и я исчезну в облаке дыма.
— Ты неверно думаешь обо мне, — ответил отец Фланаган. — И о моей цели. И о моем отношении. Если не от дьявола сила, пославшая тебя к звездам, то не более чем несчастный случай то, что с тобой там стряслось.
Его скрюченная рука вдруг вцепилась в Блэйна с силой, которую в ней нельзя было предположить.
— Тебе дана великая сила, — сказал он, — и великое знание. Ты обязан применить их во славу бога и на пользу человечеству. Не часто бремя столь огромной ответственности ложится на человека. Не утрать дарованное тебе. И не используй его во зло. Но и не дай ему пролежать бесплодно. То, что ты получил, пришло к тебе в силу божественного умысла, который мы не можем ни понять, ни оценить. Я уверен, что это не простая случайность.
— Перст божий, — вырвалось насмешливо у Блэйна.
— Да, перст божий обратился на тебя.
— Я не просил его. И если б меня спросили заранее, я бы отказался.
— Расскажи мне, — попросил священник. — С самого начала. Прошу тебя.
— Хорошо. Если и вы мне расскажете кое-что.
— Что ты хочешь знать? — спросил отец Фланаган.
— Вы сказали, что шли за мной следом. Откуда вам было известно, где проходит мой след?
— Как же так, сын мой, — изумился отец Фланаган. — Я думал, ты давно понял. Видишь ли, я один из вас. У меня отличное паракинетическое чутье.
Глава
За рекой показался еще спящий Гамильтон. Несмотря на свой небольшой возраст, город в дымке легкого, мягкого тумана был похож на все соседние старые речные города. Над ним возвышались рыжевато-коричневые холмы, а под холмами, простираясь до самого города, тянулись шахматные клетки полей. Из дымоходов поднимался ленивый утренний дымок, и за каждой оградой обязательно рос розовый куст.
— Все выглядит очень мирно, — сказал отец Фланаган. — Ты уверен в том, что делаешь?
Блэйн кивнул:
— А вы, святой отец? Куда пойдете вы?
— Чуть дальше вниз по реке есть аббатство. Меня там примут.
— Я вас еще увижу?
— Может быть. Я должен вернуться в мой пограничный городок. На мой одинокий пост на границе с “Фишхуком”.
— Поджидать других беглецов?
Священник кивнул, включил мотор и направил лодку к берегу. Когда днище зашуршало по песку и гальке, Блэйн выпрыгнул.
Отец Фланаган, повернув голову в сторону запада, принюхался:
— Меняется погода, — сообщил он, — я перемены чую, как овчарка.
По щиколотку в воде Блэйн приблизился к нему и протянул руку.
— Спасибо, что подбросили меня, — поблагодарил он. — Пешком мне бы еще идти и идти.
— Всего доброго, сын мой. Господь с тобой.
Блэйн столкнул лодку с мели. Священник завел мотор, круто развернулся и помчался вниз по течению, махнув Блэйну рукой. Блэйн помахал в ответ.
Затем Блэйн вышел на берег и направился в сторону городка.
Вскоре он шагал по улице, чувствуя, что пришел домой.
Не к себе домой, не домой к друзьям и даже не в дом, о котором он всю жизнь мечтал, а просто в дом, подходящий для всех живущих на Земле. Тут было мирно и надежно, от городка веяло спокойствием и каким-то душевным уютом. В таком месте можно поселиться и жить, просто отсчитывая дни, принимая каждый новый день во всей его полноте и не думая о том, что будет завтра.
На улице, тянущейся меж аккуратных чистеньких домиков, никого не было, но Блэйн чувствовал, что на него устремлены взгляды из каждого окна и что в этих взглядах не настороженность или опаска, а обыкновенное любопытство.
Из одного из дворов выбежала собака — грустная, симпатичная гончая — и побежала рядом с ним, как старый добрый товарищ.
Блэйн вышел на перекресток и слева увидел группу небольших торговых зданий. У порога одного из них сидело несколько человек.
Он и гончая свернули в их сторону. Когда они приблизились, сидящие молча подняли на него глаза.
— Доброе утро, господа, — поздоровался он. — Не подскажете ли, где я могу найти человека по имени Эндрюс?
— Я Эндрюс, — ответил один из них после секундного молчания.