Кондуит
Шрифт:
Что есть силы желай – вновь попасть в этот край.
И дорогу туда – помни.
Говорят, что когда попадешь ты ТУДА,
То окажешься там, где счастливей всего
Ты провел свою жизнь. И минуя года
Будешь вновь этот день проживать. Навсегда.
Так ищи этот день. И помни.
2017
Глупые
I. Глупые люди с их глупыми мыслями
Глупостью всякой всех вводят
Глупо внушают всем глупые мнения,
Глупо пытаясь найти откровения.
Глупость лишь может речами нечистыми
Умных людей вызывать на сомнение,
Портить умнейших людей поколение.
Глупость – порок, а не мировоззрение.
II. Умные люди с речами умнейшими
Знают, как жить, им дано это знание.
Книги сжигают. И в их понимании,
Ум – это график, режим, расписание.
Ум позволяет всем с миной милейшею
Жить от звонка до звонка до скончания
Времени. Ум – это деньги, влияние.
Ум – на бумаге. Ум – это звание.
III. Глупый рисует, читает и пишет.
Глупый – понятен. Он прост, он не слышит
Умных людей, что толкуют напрастно
То, что не книги – работа. Прекрасно.
Умный – он тот, кто потратил впустую
Жизнь на попытку пожить вхолостую.
Так что средь умных, системных людей
Хочется быть мне как можно глупей.
2017
№6
В самых нижних слоях атмосферы,
Отдав предпочтение стыдной истерике,
Всех обвиняя в упадке веры,
Ругают Заветы жалкие клерики.
Златом стелая поступь шакалью,
Скрижали используя в качестве веера,
Учат людей, как им жить неправильно,
Лишь полагаясь на листья клевера.
2017
Грач
I
В непогожий день ненастный
В дом, где жил старик несчастный,
Постучался коренастый
Странник, что простыл.
Стук раздался громко в двери.
А старик уж еле – еле,
Как бы ставни не скрипели,
Дверь ему открыл.
Обувь сняв свою в прихожей,
Чувствуя себя вельможей,
Странник в миг сей непогожий
В дом решил зайти.
Свет угас, свеча горела,
И надежда тихо тлела.
Больше всех душа хотела
Кров себе найти.
Страх застыл на мертвом лике.
Как монах при базилике,
Где безверия улики
Капеллан
Мрак сковал бездушно стены.
И, свисая, гобелены
Как клубы волнистой пены
Правили свой бал.
Скрип за скрипом, шаг за шагом,
Всюду свет казался благом,
Тьма стояла за оврагом,
Ужас напустив.
Дождь стучал по кромке крыши,
Грянул гром. И сердце тише,
Чтоб дыхание услышать
Страху супротив.
Жалко странника терзало.
Причитало, умоляло,
Как живое, щебетало:
« Будь со мной учтив!
Дождь! Огонь! Потопы! Вьюга!
–
Все стерплю. Моя заслуга.
Уходи. Там нет испуга.
Лишь бы ты был жив».
Странник шел. Его дорога
Из проклятого острога
В дом, где есть лишь та тревога
За свою судьбу -
То цена его устали.
Страха нет. Есть лишь печали,
Что в дороге заключали
Всю его борьбу.
А старик, ехидно скалясь,
Над бродягой издеваясь,
Злой усладе предваряясь
Ставни растворил.
Тьма ушла, камин остался.
Постепенно разрастался
Свет, что так найти пытался
Странник у перил.
II
«Вижу! Вижу: тьма в оковы
Забрала. И, словно вдовы,
Вы рыдать уже готовы
О своей судьбе?
Кров и пищу вы в достатке
Здесь найдёте. А перчатки,
Что одна у вас в остатке
Отдавайте мне».
И, сказав, старик устало,
Подоткнувшись одеялом,
В кресло сел, что лишь стояло
В арке у окна.
Странник молча поклонился.
Улыбнулся, извинился,
Величаво прислонился
К креслу из сукна.
Фурнитура и фужеры,
И коврам не счесть и меры,
На китайские манеры
На столе фарфор –
Всё разбито. Паутина
Затянула как плотина
В доме всё. И лишь картина
Сей ласкает взор.
Мир предстал в красе несметной:
Дева статностью заметной,
С кротостью ветхозаветной
Изображена.
Платьишко нежнее шелка,
Шейка тоньше, чем иголка,
Взгляд почти как у ребенка -
Плачет у окна.
А старик почти угрюмо
Затянул печальной думой