Кондотьер
Шрифт:
– Но Конституция не принята…
– А это другая сторона медали, милостивый государь. С точки зрения господина Лаговского – премьер-министра правительства, политический строй России уже четвертый год подряд характеризуется как конституционная монархия. Однако в отсутствие нормальной законодательной базы это не так. Абсолютная монархия никем пока не отменена, а следовательно, Дума – незаконна, и принятые ею решения имеют силу постольку, поскольку они подписаны императором. Понимаете теперь, какой политический казус мы получили?
– Расскажите
– Лаговский, что ж…
Разговор с Комаровским оказался чертовски увлекательным. Настолько интересным, что Генрих забыл на время и о мигрени, и о болях в груди. Так бы и сидел в чайной, попивая крепко заваренный душистый кимун, и слушал профессора. Час, другой, может быть, третий… Однако «Ни в чём нет совершенства в этом мире», как выразился поэт Гейне, и это так. Генрих, увы, не располагал необходимым временем, да и место для долгой беседы не подходящее. Слишком людное, слишком на виду. Впрочем, грех жаловаться, на первый раз и так получилось неплохо. Во всяком случае, задел оказался куда лучше, чем можно было ожидать. Весьма содержательная лекция получилась. Познавательная и не лишенная практической ценности.
«Весьма…»
Генрих увидел Наталью издалека. Не узнал, но обратил внимание и вслед за тем угадал, сам себе, впрочем, сперва не поверив. Высокая, она стала теперь еще выше, встав на двухвершковые каблуки. Бегать в таких сапогах, наверное, трудно, зато двигаться элегантно, – если умеете, разумеется, – в самый раз. Наталья умела. Шла уверенно, но мягко, чуть покачивала бедрами, обозначая женственность, но не выставляя напоказ. Все и так было понятно про нее. Вернее, все, что она хотела сказать.
Короткое пальто, длинная юбка, шелковый платок, напрочь скрывающий волосы, и фетровая шляпа с широкими полями и характерным надломом. Как бы Североамериканские Соединенные Штаты, как бы сицилийская Коза Ностра, как бы Чикаго из фильмы про мафию. Стильно, опасно, притягательно… И очки в тонкой металлической оправе с круглыми темными стеклами.
– Здравствуйте, Генрих! Рада вас видеть! Как поживаете?
Гляди, старый хрыч, какая я молодая и красивая! Смотри только, слюной не захлебнись!
– Здравствуйте, Наташа! Душевно рад вас видеть, хотя, видит бог, соскучиться не успел! Отобедаете со мной?
– Всенепременно! – Улыбнулась, словно оскалилась. Тонкие чувственные губы коротко разошлись, обнажив на мгновение белые ровные зубы. – Я вам нравлюсь?
– До неприличия, – усмехнулся в ответ Генрих. – Как понравились вчера вечером, так все нравитесь с тех пор и нравитесь. Даже голова немного кружится.
– Только не говорите, что я красавица. Терпеть не могу, когда врут в глаза.
– Но, с другой стороны, и не уродина ведь!
Они встретились недалеко от входа в ресторан «Петрополь», логично было в нем и пообедать.
– Прошу вас! – Генрих
– Образу результата соответствует?
– Учились на философском факультете?
– Нет, на курсах кройки и шитья. Так как образ?
– Я удовлетворен, – кивнул Генрих, помогая Наталье снять пальто. – Если остальные ваши приобретения…
– Я оставила их в вашей машине.
– Мадемуазель?! – в глазах гардеробщика плескался ужас.
– Все в порядке, любезный! – остановил бедолагу Генрих и сунул ему в нагрудный карман рубль ассигнацией. – Моя дама никогда не расстается с маузером, и у нее, разумеется, есть на это разрешение полиции. Идемте, дорогая, рукоять «стечкина» очень украшает ваш жакет. Это кашемир, не так ли?
– Так! – почти равнодушно ответила Наталья, поправляя под жакетом плечевую кобуру открытого типа.
Оделась Наталья со вкусом и умно. Вроде бы и не броско, но всякий внимание обратит, как те двое, например, за столиком справа. Гвардейские офицеры интеллигентно скосили взгляд, не более, но и этого достаточно. Впрочем, рукоять пистолета Наталья им не показала. Она, как оказалось, умела не только выбрать для гардероба правильные вещи, но и носить их. Вот и сейчас, гвардейцы – а судя по знакам различия, оба блондина служили в полку трокайских [5] караимов – увидели только то, что хотела им показать Наталья Викторовна.
5
То есть из города Троки, ныне Тракай.
«Наверняка ведь уверены, что красавица… И про то, что шлюха, подумали, а вот ствола не заметили». – Наталья Генриха не разочаровала, скорее заинтриговала. Для террористки она оказалась несколько более ироничной, чем можно было ожидать от этих жестких угрюмых людей, и еще этот шарм, неизвестно откуда вдруг возникший, и элегантность незаемная, и свобода в поведении…
– Прошу вас!
– Благодарю!
– Вас не затруднит снять очки, или это слишком личная просьба?
– Наслаждайтесь, Генрих! – Она сняла очки и, сложив, сунула в боковой карман жакета. Синие глаза казались сейчас более темными. Смотрели спокойно, но скорее отражали чужой взгляд, чем являлись зеркалом души.
«Нет, не красавица. И сама об этом знает, но ее это не волнует. Вот в чем секрет. Она самодостаточна».
– Вы плохо выглядите, – голос Натальи звучал ровно, но легкую нотку тревоги Генрих все-таки уловил.
«Или захотел услышать… Как там у поэта? Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман… Так, кажется?»
– Возраст, – кисло усмехнулся Генрих, – немочи и утомление, да еще вы постарались.
– Так, может быть, отмените встречу в галерее?