Концепт
Шрифт:
— Не понравилось? — Что-то дрогнуло у Тима в груди. Хорошо, что лицо все еще было слишком онемевшим, чтобы расплыться в широкой улыбке.
— Да. Но я рада, что ты так сделал. Иначе я бы продолжала слать тебе злобные сообщения с упреками, почему тебе так трудно быть на связи, как нормальному человеку. Хорошо, что ты их не прочитал. Пока что.
— Можешь удалить их с моего телефона, — предложил Тим с полуулыбкой.
Он шутил, но она спросила:
— Правда?
— Конечно, — удивленно ответил Тим. Видимо, там было что-то действительно ужасное.
Энн потянулась
— Хммм, — нахмурилась Энн, глядя на экран. — А кто такая Мьюз?
Тим вздрогнул.
— Коллега, — быстро ответил он, не будучи до конца уверенным, что это верное определение.
— Все твои коллеги шлют тебе смайлики с поцелуями?
— Поцелуями? — У Тима возникло нехорошее предчувствие. — Что она пишет?
— «Выздоравливай! Скоро приду проведать». И поцелуй. — В голосе Энн слышалось легкое раздражение.
— У нее просто такой стиль, — неловко объяснил Тим. Он внезапно почувствовал огромную благодарность к Мьюз.
Энн резко тряхнула головой.
— Ладно, это не мое дело, — пробормотала она сухо. — Мне нужен твой отпечаток.
Она взяла его руку и приложила палец к холодному стеклу. У Тима кольнуло в животе от ее прикосновения.
Энн некоторое время сосредоточенно что-то листала в его телефоне и наконец отложила его в сторону.
— Готово, — сказала она чуть веселее. — Теперь ты никогда не узнаешь, какая я ужасная на самом деле. Как ты себя чувствуешь?
Тим задумался.
— По большей части я вообще себя не чувствую, если честно.
— Это, наверное, от обезболивающего.
— Ты знаешь, что со мной случилось?
— А ты не помнишь? — спросила она.
Тим помнил. Но он не знал, что именно знает она.
— Не очень, — соврал он.
— На тебя напала бродячая собака, когда ты вернулся из Лос-Анджелеса. Твой напарник, Иден, привез тебя сюда. Похоже, он знает здесь некоторых врачей. У тебя было несколько открытых ран, которые зашили, и пара сломанных ребер. Это должна была быть большая собака, — Энн недоверчиво нахмурилась.
— Большая, — нехотя согласился Тим. — Когда это было? И как давно ты здесь?
— Ты пролежал здесь два дня. Я приходила вчера, но ты был без сознания, и меня выставили; я поговорила с Иденом о том, что случилось, и поехала домой. А сегодня я пришла час назад. Ты как раз вовремя проснулся, — улыбнулась она.
— Ты видела Идена, — пробормотал Тим. Он представил, как Иден общается с Энн, и эта мысль ему не нравилась.
— Да, — ответила она легко. — Он очень… приятный. Тебе повезло с ним работать.
— Знаю, — кисло ответил Тим.
— А вот и он, — вдруг сказала Энн, посмотрев куда-то вбок. Тим заставил себя повернуть голову на этот раз. В стене палаты было стеклянное окно, но Тиму было видно из него только потолок в коридоре.
— Я оставлю вас, — сказала Энн, вставая и забирая свою сумку со стула. — Схожу пообедаю.
Тим кивнул. Ему стало легче от мысли, что она не пойдет обедать с Иденом.
В
— Добрый вечер, — вежливо сказал Иден, пересекая палату и садясь в кресло у окна, закинув ногу на ногу. — Как ты себя чувствуешь?
— Не могу пошевелиться, — буркнул Тим.
Иден рассмеялся.
— Что случилось? — спросил Тим. — Где Ди? И что с идеей?
— Ты ее нашел, — улыбнулся Иден.
— Что?
— Жена. Это была идея, которую мы искали — концепция того, что монстры могут иметь сложный, многослойный конфликт. Эдиссон в восторге. Они переписывают весь сезон вокруг этой темы.
Тим какое-то время молчал.
— Значит, компас не вел нас на фабрику, — наконец сказал он. — Он вел к охраннику.
— Возможно, — согласился Иден.
— А потом он указывал на меня…
— … потому что ты был единственным, кто мог придумать эту историю.
— А что с миссис Грей? Ди же не…?
— Она сейчас у Джемаймы, — тихо сказал Иден. — Все в порядке; ей помогут. Ты хорошо справился.
Тим попытался глубоко вздохнуть, но не смог — грудь болела слишком сильно.
— А Хэл? Шепот? Они все еще охотятся за нами?
— Не думаю, — улыбнулся Иден. — Во всяком случае, не в открытую; они знают теперь о твоих способностях. Чем больше они будут пытаться вмешаться, тем непредсказуемее будет становиться история. А Хэл ненавидит все непредсказуемое. Так что ты их здорово отпугнул.
Тим не ответил. Он думал о своих «способностях», о целом мире, который теперь менялся из-за него. О том, как Джулия ушла навсегда после того, как рассказала ему свою историю, о страданиях миссис Грей, вплетенных в сценарий, который он придумал. О себе — о том, что он сделал что-то хорошее, что-то впечатляющее, что-то, чего не смог бы никто другой…
— Знаешь, почему я согласился пойти за тобой? — вдруг спросил Тим.
— Почему? — с любопытством спросил Иден.
— Потому что я отчаянно хотел стать кем-то другим. Я смотрел, как люди живут свои удивительные жизни, и мечтал, чтобы у меня была такая же. Но теперь я думаю, что в этом и есть суть. Я смог стать Сказочником, потому что я — никто. Я недостаточно яркий, недостаточно страстный — даже недостаточно сломленный — чтобы быть героем. Я посредственный. Поэтому я придумываю истории о других, такие невероятные, что моя собственная жизнь больше не имеет значения. Моя скучность, заурядность и отсутствие значимости позволяют мне видеть других и проживать их жизни как свои; я могу чувствовать вместе с ними, страдать вместе с ними, умирать вместе с ними. Но я никогда не стану таким, как ты. Я не буду тем, кто двигает историю вперед. Мои собственные битвы, мой конфликт, мой путь никогда не будут стоить того, чтобы о них рассказали. И не должны. Так что если ты действительно хочешь, чтобы я был Сказочником, не говори мне, будто я совершил что-то особенное. Позволь мне быть скучным. Позволь мне быть собой.