Конан-варвар
Шрифт:
Вторая причина, исключающая повод для беспокойства, состояла в том, что появление варвара в таверне ознаменовалось улыбками, поднятыми пивными кружками и одобрительными возгласами. Пусть Конан не относился к тем, кого заботило мнение окружающих, однако радость людей, вместе с которыми часто приходилось проливать кровь, наполняла грудь чувством гордости. Эти мужчины и женщины уважали киммерийца не за его давние подвиги. Им представилась не одна возможность, чтобы оценить Конана по заслугам, и множество искренних улыбок свидетельствовало об их отношении к нему.
Подняв
— Ты уже здесь, киммериец? Будь я проклят, если кто-нибудь из этих прохвостов удосужился шепнуть мне хоть слово, когда тебя увели! Я узнал только пару минут назад и вот собрался было отправиться с ребятами к тебе на выручку.
— Спасибо, друг мой друг, но я свободен, — варвар присел на край скамьи. — А сейчас наступает время моего прощания с командой.
Зингарец хлопнул по плечу девчонку, прикорнувшую на противоположном конце стола:
— Иди-ка погуляй.
В ее темных глазах отразилось удивление, но она не спешила покидать насиженное место. Тогда Артус шлепнул девицу еще раз покрепче и плюхнулся напротив Конана.
— Говорю же ступай, женщина. У нас серьезный разговор.
Стрельнув глазами в варвара, девушка задержалась возле Артуса. Ядовитый женский взгляд зингарцу пришлось выдерживать довольно долго, пока она, наконец, не развернулась и не скрылась в толпе.
Конан смотрел ей вслед с улыбкой.
— Остерегайся, друг, получить нож между ребер при вашей следующей встречи.
Артус лишь махнул рукой и наклонился вперед к Конану.
— Почему ты уходишь?
— Вчера вечером я нашел одного из тех, кто разрушил мой дом.
— Каарзин? Так ты его разыскал? — темнокожий пират тряхнул косичками. — Помниться, ты о нем упоминал, будучи нетрезвым. Я считал, что это какой-то демон из твоего дурного сна. Значит, он в Мессантии?
— Нет, он не ночной кошмар, — Конан колебался, удивляясь осведомленности зингарца. Варвар считал Артуса другом, однако очень немногим людям киммериец мог доверить свои сокровенные тайны. — Здесь я встретил хозяина шахты — Луциуса, который служил при нем. И теперь мне известно имя моего врага. Его зовут Халар Зим, а не Каарзин или Кларзин.
Лицо Артуса окаменело.
— Ты уверен относительно имени?
— Да, — Конан вытащил из поясного мешочка стяг с изображением ужасной маски, висевший в покоях Луциуса, и положил на стол эмблемой кверху. — Под таким знаменем враги уничтожили мою деревню. Оно тебе знакомо, Артус?
— Жуткая вещь, Конан. Темная и непостижимая, — вздохнул пират. — А имя человека, вознесшего ее, настоящее олицетворение ужаса. Лет двадцать или тридцать тому назад он был предводителем орды налетчиков, совершавшей жестокие набеги. Малые и крупные города платили ему дань, чтобы не встать перед угрозой полного уничтожения. Порой он нападал внезапно, и никто не мог предугадать место нанесения следующего удара. Я никогда не видел его, но рассказы матери заставляли меня трястись от страха в детской кровати.
Артус резко встал и крикнул трактирщику:
— Почему мой кувшин пуст? Живей неси сюда бутыль той козлиной
Зычные команды переполошили гостей таверны, разбудив даже злосчастного Наваруса. Пираты настороженно смотрели на своего капитана, ожидая другой вспышки. Лишь когда зингарец снова уселся на скамью, они возобновили празднование, однако сохраняя готовность. Морские волки знали, что ветра переменились и скоро им предстоит очередное плавание. Сейчас для них каждая выпитая кружка каждый поцелуй уличной девки становились более сладкими, поскольку могли стать последними.
— В отличие от некоторых я не боюсь Халар Зима, — произнес Артус, дождавшись заказанного вина. — ведь после стольких вылазок силы истощаются у любого. Тем не менее, ни одной армии не удалось одержать над ним верх. Никто не зажег факел победы над его цитаделью. Обитающие там существа, которыми обычно пугают малышей, вызывают бессонницу у многих коронованных особ. Но если мой брат Конан решил рискнуть головой, то я с ним. И экипаж «Шершня» тоже.
— Нет, Артус, это не ваш путь.
— Пойми меня правильно, Конан, — зингарец сжал плечо друга. — Мне знакомо чувство мести. Он разрушил твою деревню. Он убил твоих соплеменников. За ним долг крови и ты готов взять свое, не сомневаюсь. В общем, Халар Зим твой, но его прихвостни — мои.
Варвар оторвал взгляд от темных глубин кубка, зажатого в ладонях.
— Я с удовольствием предоставил бы тебе его шайку вместе с его сокровищами. Но тогда это будет не месть.
— Правда? Разве ты не хочешь видеть, как кровь твоего врага смешивается с грязью? Разве не стремишься услышать причитания его женщин?
— Я должен справиться сам, — нахмурился Конан. — Слишком долго я оставался в неведении…
Киммерийца умолк, задавшись вопросом: «Вдруг Коннахт догадался, что скрывается под словом «Кларзин» и ничего не сказал?». Возможно, старик тогда желал огородить внука от опрометчивых поступков. Что ж, Конану следует принять и уважать такое решение, как он уважает деда за переданные ему знания.
— Халар Зим стер с лица земли целую киммерийскую деревню за крошечный осколок, — варвар положил руку на изображение маски. — Я не знаю, почему эта часть хранилась у нашего народа. Наверное, были веские причины. И мои сородичи гибли, лишь бы сохранить черепок подальше от него. Теперь их обязательства перешли ко мне. «Через моего отца» — добавил Конан уже про себя.
— Итак, — кивнул Артус, — ты идешь за ним, чтобы забрать то, что принадлежало вам, и убьешь Халар Зима, чтобы отомстить за свое племя.
— Не совсем. Отобрав маску, я убью его. Но не из мести.
— А из-за чего?
Конан угрюмо улыбнулся.
— Полтора десятилетия назад я подрезал только ухо, когда намеревался раскроить ему череп. Нужно заканчивать недоделанную работу, Артус.
Зингарец настойчиво рекомендовал Конану задействовать команду «Шершня» в своем мероприятии. Варвар всячески противился, мотивируя тем, что информация о Халар Зиме крайне скудна для того, чтобы использовать корабль или его экипаж.