Конан и райская яблоня
Шрифт:
Никогда не пейте с магами…
Мысль была мутной, но здравой. Здравые мысли — они ведь всегда ужасно важные. Солидные такие, достойные и чрезвычайно неторопливые. Они никогда не спешат. Это ниже их достоинства, надо полагать. И потому приходят они обычно с весьма заметным опозданием.
Как правило — на следующее утро…
Голова болела.
Впрочем, сказать так о голове в данном конкретном случае было то же самое, что сказать о горах северной Гипербореи, что в них иногда встречаются гномы.
Ну да. Конечно.
Встречаются.
Этак штук по пять долбанных гномов на каждый долбанный
Голова болела…
Все маги — сволочи.
Немногим лучше змей. А, может быть, даже и не лучше. Хуже. Может быть. Все. Даже те из них, которые поначалу кажутся вполне приличными. Такие как раз таки на поверку и оказываются самыми мерзкими. Потому что с ними, такими приятными и безобидными на первый взгляд, потихоньку теряешь бдительность и как-то забываешь, что они — тоже маги. И о том, что все маги — сволочи, тоже как-то забываешь. С ними, с магами этими, которые приличными выглядят, вообще нельзя иметь никаких дел. Даже пить.
Пить — особенно.
Никогда не пейте с магами!..
Эрлик ее забери, как же она болит-то…
Впрочем, все остальное тело тоже чувствовало себя не так, чтобы очень. В животе бурлила та дрянь, что была выпита уже под утро, когда обнаглевший вконец трактирщик вместо вполне приличного офирского красного стал наливать к кружки какую-то откровенную местную кислятину, недобродившую как следует даже и кто знает чем для крепости забодяженную. Такую гадость только по большой пьяни и можно приличным постояльцам подсовывать, да и то — только под утро, когда они начинают относиться к окружающему миру с повышенным уважением.
И вот теперь, стало быть, это, под утро с большим уважением выжранное, настоятельно просилось наружу, пока еще, правда, пребывая в нерешительном раздумье — а каким, собственно, путем ему на эту самую ружу податься? Верхним, так сказать, или нижним?.. Но выйти оно, похоже, вознамерилось всенепременнейше. А потому вставала насущная проблема экстренного приведения тела в вертикальное положение.
Нассущная…
Ну да.
И эта — тоже. Вино — оно ведь тоже жидкость. В какой-то степени. А жидкость — она, знаете ли, дырочку завсегда найдет. И желательно, чтобы произошло это все-таки не внутри помещения. И так этот трактир — один из немногих, которые не спешат быстренько прикинуться закрытыми при виде направляющейся к их дверям мощной фигуры благородного варвара…
Конан опустил ноги с широкой лежанки, наощупь пытаясь нашарить скинутую вчера зачем-то обувку. Вот же приспичило непонятно зачем разуваться, ищи ее теперь… Но вместо привычных сапог пальцы нашарили лишь какие-то подозрительные переплетения ремешков.
А…
Ну да…
Сандалии.
Кажется, это кожаное обувное недоразумение называется именно так. Ими с Конаном поделился как раз этот самый маг, показавшийся поначалу почти что и приличным почти что и человеком. Потому что сапоги свои Конан вчера таки пропил. Вернее, не вчера — за крохотным оконцами как раз уже начинало потихоньку светлеть. Так что считай, что сегодня пропил. С большим, так сказать, уважением…
Никогда не пейте с магами…
Ноги болели.
Кое-как
Руки подгибались и тоже болели. Особенно — правая.
Но это-то как раз понятно — вчера, пока градус не достиг еще пика повышенной уважительности, сдуру занялся он с тем самым поганым мажонком рукоборством.
Рукоборством.
С магом.
Ну да.
Милосердная память не показывала, чем же в конце концов идиотство сие завершилось, только ведь это и без документальных подтверждений понятно любому… хм… варвару. Даже из Киммерии.
Маги — они и вообще существа довольно мерзкие. И чем старше да опытнее — тем мерзее. Словно хороший человеческий характер и глубокое постижение магического искусства — вещи взаимоисключающие. Как вода и вино. Не может их быть в одном сосуде одинаково много. Чем больше одного — тем меньше другого.
Трил, профессиональный охранник Туранских караванов, с которым Конану довелось довольно приятно пообщаться года два назад на всем долгом трехмесячном пути от Стигийского Суроса почти что до самого Султанипура, говорил, правда, что был дружен с одним. Вполне, говорил, приличный тип, можно даже сказать — человек. Если, не врал, конечно. Это же Трил, караванный охранник, а у вечерних костров на стоянках длинного перехода и не такого наслушаться можно…
Самому же Конану приличные маги пока что как-то не попадались. Шваль одна.
Вот и этот, вчерашний, на поверку таким же оказался.
Внешность — как у дрисливого гусенка, соплей перешибить можно, не особенно при этом и напрягаясь. Ручки-ножки тощенькие, мосластенькие, торчат из-под укороченного плащика во все стороны и вечно друг о дружку цепляются да путаются. Волосенки коротенькие, цвета неопределенного и тоже спутанные. Хотя, казалось бы — чему там путаться? И до плечиков остреньких и узеньких не достают даже волосенки-то эти, смотреть противно. Носик кнопочкой, морда прыщавая… Да и какая, в сущности, это морда? Так, мордочка, остренькая да хитренькая, как у мелкого крысеныша, сало в крысоловке унюхавшего. И хочется, и боязно, и мама-крыса за хвост дергает… Короче, напоминал этот мажонок впервые сбежавшего из-под гувернерской опеки богатенького аристократического недоросля, ни разу ни то что приличной драки — женщины приличной и то не нюхавшего. А самому при этом, как позже выяснилось, не то двести, не то и все триста в обед стукнуло, юбилей он свой как раз справлял, вот и угощал, зараза, не скупясь…
Тьфу…
Тут выпитое вчера наконец определилось с направлением исхода, и потому пришлось поторопиться. Не хватало еще, чтобы гнусный трактирщик мог потом похваляться гостям, тыча жирным грязным пальцем в чуть более грязное пятно на и без того грязных половицах со словами:
— А вот это, извольте видеть, мне сам КОНАН однажды заблевать изволил!.. Да-с! Три бочонка употребил, прежде чем… и, извольте заметить, не побрезговал…
Нет уж.
Обойдется эта жирная грязная жаба как-нибудь без подобной рекламы. Хватит ему сапог…