Конан Дойл
Шрифт:
Пока старшие Дойлы занимались пропагандой, младшие охотились; неугомонный Адриан едва не погиб, когда раненный им громадный крокодил бросился на сопровождавшего охотников африканского юношу. Сам доктор при этом присутствовал; несмотря на свои 70 лет, он порывался уже лезть в воду. Адриану пришлось кидаться в реку и исправлять свою оплошность самому. Хочется верить, что он сделал бы это и в том случае, если бы отца не было рядом.
По итогам каждого из своих турне Дойл писал книгу: «Наши приключения в Америке», «Наши новые приключения в Америке»; помимо рассуждений о спиритуализме, они полны красочных и жизнерадостных путевых заметок. Поездка в Африку не стала исключением: из нее родилась книга «Наша африканская зима», в которой Дойл много размышлял о социальном укладе бывших британских колоний. Дойл отмечал, что между англичанами и бурами, а также между белым и черным населением Южной Африки растет напряжение,
Домой вернулись незадолго до юбилея доктора – 70 лет. Празднование состоялось в «Бигнелл-Вуде»; там провели все лето, омраченное случившимся в июле пожаром. О причинах его толком ничего не известно. Адриан был уже слишком взрослым для подобных подвигов. Говорили, что поджог совершил кто-то из местных жителей, невзлюбивший семейство Дойлов. Пожар вполне мог быть и случайным: стояла жаркая сухая погода, кто-то уронил горящую спичку.. Сам доктор и его жена полагали, что огонь имел психическую природу и был вызван неким злым влиянием. В любом случае последствия пожара были ликвидированы быстро. В июне вышло в свет новое шеститомное издание рассказов Дойла; в июле – сборник «Маракотова бездна и другие истории» – последний прижизненный сборник беллетристики.
По жаре доктор несколько раз чувствовал себя плохо – прихватывало сердце. Ему был поставлен диагноз: грудная жаба, она же стенокардия. Однако осенью ему стало лучше, и во второй половине сентября состоялось давно планируемое турне на север Европы: Голландия, Бельгия, Дания, Норвегия и Швеция. Дойл страдал от болей в сердце, но от выступлений отказываться не хотел. Флегматичные скандинавы принимали его довольно доброжелательно – правда, о таких больших и шумных аудиториях, как в Америке, нечего было и мечтать, зато никто не падал в обморок и не травил себя ядом. Наиболее теплый прием был оказан лектору в Стокгольме – там он снова выступал в радиоэфире и ему снова это очень понравилось. В Лондон возвращались к 11 ноября – годовщине Компьенского перемирия. Дойл в этот день должен был выступить с речью (посвященной не столько спиритизму, сколько памяти погибших) сразу в двух местах: Альберт-холле – днем, Куинз-холле – вечером. Его ждали. Но он впервые в жизни мог подвести своих слушателей. На пароходе у него начался сердечный приступ. Его в сопровождении жены и трех врачей отвезли в лондонскую квартиру.
Врачи поставили ультиматум: никаких публичных выступлений. Он сказал, что согласен. А 11 ноября встал, оделся и поехал в Альберт-холл. Ноги плохо слушались его и говорил он с трудом. Джин безуспешно просила его уехать домой. Вечером оказалось, что зал Куинз-холла не вмещает всех желающих услышать выступление; тогда доктор вышел на балкон и произносил речь оттуда. День был очень холодный, шел снег. Но доктор Дойл отказался надеть шляпу. На следующее утро он не смог подняться с постели. Со всеми предосторожностями, как умирающего, его перевезли в Уинделшем. Но нет, нет, это еще далеко не конец сказки.
Вести постельный режим для Дойла означало – работать в постели. Он заканчивал свою последнюю большую вещь, которая была опубликована в 1930 году – «Грань неведомого». На русском языке эта книга не издавалась, а жаль: чтение прелюбопытнейшее. В предисловии к книге доктор назвал своих единомышленников «теми, кто боролся с упрямством нашего времени»; ее цель – побороть упрямство недоверчивого читателя.
В отличие от всех предыдущих работ Дойла по спиритизму в этом тексте нет практически ни слова о морали или загробной жизни; он целиком состоит из описания различных удивительных случаев, которые, по мнению автора, можно объяснить, лишь признавая подлинность спиритических явлений.
Это классические истории домов с привидениями, рассказы о чудесах, творящихся во время спиритических сеансов, краткие жизнеописания выдающихся медиумов, начиная с Гудини, который исключительно по своему упрямству не понимал, что является таковым, и заканчивая летающим Хоумом. Книгу обильно населяют замурованные скелеты, фавны, дриады, пророчества, загадочные стуки, светящиеся надписи, вещие сны, блуждающие огни, таинственные монахи и женщины в белых одеяниях. Не совсем ясно, почему всякий человек, который выступает против религиозной нетерпимости и войн и согласен с тем, что мы должны брать пример с жизни
В мае 1924 года в старом доме, расположенном в глухом переулке на расстоянии нескольких сотен ярдов от Пиккадилли, стали замечать паранормальные явления: глухие постукивания, светящиеся лучи в подвале. Девушка-секретарша, служившая в одной из находящихся в здании контор, несколько раз замечала на лестнице расплывчатую фигуру пожилого мужчины с недобрым лицом. И вот 28 мая, незадолго до полуночи, компания храбрых британцев, состоявшая из доктора Дойла, девушки-секретарши, одного молодого лондонского врача, одного молодого голландского художника, который также бывал в этом здании и ощущал его зловещую ауру, известного медиума Хораса Лифа (того, кто отыскивал Агату Кристи по ее перчатке) и священника Вейла Оуэна, прибыла в зловещий дом, дабы провести там ночь и познакомиться с призраком поближе.
Дойл был в экспедиции за главного; он позаботился о том, чтобы обеспечить чистоту эксперимента и уберечься от шутников: все двери были накрепко заперты, а поперек единственной лестницы привязали крепкую длинную бечевку, свободный конец которой спускался в подвал. В половине двенадцатого участники экспедиции спустились в подвал и выключили электричество. Они сидели вокруг стола в полной темноте; ни звука не доносилось с улицы. Они не молчали, а спокойно беседовали на посторонние темы, ибо многолетний опыт говорил о том, что звук человеческих голосов обычно способствует появлению призраков. Поначалу тьма казалась абсолютной; постепенно, однако, присутствующие смогли различать тусклый свет на ступеньках. Они пришли к выводу, что это было отражение от стеклянной крыши здания. Время от времени что-то негромко потрескивало, как обычно бывает в старых домах. Стол начал слабо колебаться, но не двигался; минула полночь... Экспериментаторы уже приготовились смириться с разочарованием, как вдруг секретарша, сидевшая слева от Дойла, взволнованно прошептала, что видит призрак. «Он – там. Он стоит на ступеньке и смотрит вниз, прямо на нас.» Она описала внешность призрака: то был пожилой мужчина с бородкой и узкими, немного раскосыми глазами, в которых было хитрое выражение. Молодой голландец подтвердил это описание. Сам доктор не видел ничего; медиумы сказали ему, что призрак спускается по лестнице. После недолгих уговоров призрак вступил в диалог с экспериментаторами посредством стола, который теперь раскачивался и вращался в мерном ритме.
«Действительно ли вы – дух?» – «Да».
«Вы – мужчина?» – «Да».
«Вы – именно тот дух, который часто посещает эту комнату?» – «Да».
«У вас есть на это причина?» – «Да».
«Вы ищете деньги?» – «Нет».
«Документы?» – «Нет».
«Вас мучит раскаяние в совершенных поступках?» – «Да».
После этого доктор объяснил духу, что тот вынужден появляться в подвале потому, что его мысли о мирской суете задерживают продвижение его духовной сущности в более высшие сферы, и порекомендовал ему работать над своим духовным совершенствованием и больше думать о возвышенном, что поможет ему уйти из подвала навсегда и больше не докучать людям. Священник и Дойл также пообещали духу, что будут молиться за него. Затем они спросили духа, понял ли тот их; дух отвечал, что понял, но следовать советам посторонних людей не собирается. Это был очень самостоятельный дух, с твердым и упрямым характером. Тогда англичане, поняв, что кратким нравоучением тут не отделаешься и разговор предстоит тяжелый, попросили духа хотя бы представиться.
Объясним – если кто-то этого не знает – каким образом духи разговаривают. Есть три основных способа: 1) медиум пишет сообщения от их имени, как делала Джин Дойл; 2) дух вселяется в медиума, и тот говорит его голосом; 3) дух выражает свои мысли посредством стола – именно этот способ для начала избрали наши храбрые британцы. На столе лежит лист бумаги, на котором по кругу написаны буквы алфавита, цифры и слова «да» и «нет»; в середину круга обычно кладется небольшой предмет (например, тонкое фарфоровое блюдце), и, когда духу задают вопросы, он перемещает этот предмет (либо сам столик) таким образом, чтобы указывать на «да», «нет» или на различные буквы, складывая из них слова. Итак, дух отвечал, что его имя – L-E-N-A-N, однако после долгих переспрашиваний выяснилось, что он ошибся в одной букве. Ведь он был иностранцем...