Компромисс
Шрифт:
Она подняла указательный палец вверх, как бы то ли предупреждая, то ли останавливая себя или меня, но очередной смешок всё же вырвался из её уст.
— Короче, Герман что-то перепутал, и так получилось, что он зашёл в женскую раздевалку, как раз в тот момент, когда Даша переодевалась. Ему бы, дураку, смотаться, пока не застукали, а он замедлил. Ну, а потом кто-то, видать, пошутил и, толкнув его вперёд, закрыл дверь на ключ. Представляешь, как Даша всё это восприняла?
— Блин, Алла, мне смеяться больно, — я тоже тряслась от смеха, прикладывая руку к боку,
— «Это судьба!» — сто процентов подумала она. Часа три они так просидели. Подробностей Герман не рассказывал, но на следующий день появился в доме Даши с цветами и тортом — видать, к стенке припёрли. У них, походу, в семье все немного того, — Алла пошевелила пальцами у виска. — Раз посмотрел на девушку — обязан жениться!
Мы в очередной раз рассмеялись, да так громко, что в палату прибежала медсестра и зашикала на нас. Да и время посещений закончилось — пора покидать палату. На том мы и распрощались.
За то время, что я находилась в больнице Максим так ни разу и не приехал. Мы несколько раз коротко созванивались и только. Мне было тяжко такое общение. Казалось, что мы даже отдалились. В голову лезли всякие нехорошие мысли, порой даже глупые, но я их отгоняла.
Любовь к своему мужу с каждым днём росла во мне. Я не понимала себя. Я знала, что не любима, что Максим просто спит со мной, но не более, что вместе с браком он приобрёл для себя выгоду, но сердце каждый раз сжималось при мыслях о нём.
Наконец, настал день выписки. Брат и сестра помогли мне взять вещи, и втроём мы вышли к парковке. Муж сидел в машине. Серёжа погрузил поклажу в багажник, пока Лиля помогала мне сесть на заднее сиденье.
— Привет, — вполне буднично поздоровался Максим.
— Привет, — немного обиженно ответила я.
Не так я себе представляла нашу встречу после вынужденной разлуки. Если честно, я была бы рада даже поцелую в щёчку, но нет. Один взгляд в зеркало заднего вида — вот всё чего удостоилась «жена». К горлу вдруг поднялся ком, а к глазам подкатили слёзы.
Я бросила взгляд на Максима, он привычно вёл автомобиль. Пропасть огромная лежала между нами, словно вернулись времена неприязни, вот только я уже этого не хотела. Было очень больно сознавать, что влюбилась как девчонка, и безответно. Нет, нельзя показывать свои чувства никому. Я отвернулась к окну и глубоко вдохнула. Ничего, я сильная — справлюсь и с чувствами. Больше я не проиграю Максиму.
В таких раздумьях я не заметила, как мы подъехали к дому. Муж сразу уехал на работу, Серёжа проводил нас с сестрёнкой до квартиры и тоже отлучился — тренировки никто не отменял. Лиля подсуетилась и приготовила покушать. Я хотела тоже поучаствовать, но она не позволила и с лучезарной улыбкой накрыла на стол.
Дальнейший день протекал буднично, и мы занимались своими делами, точнее уроками. У меня накопились хвосты, а потому нужно было усиленно готовиться. Вечером приехал дед Матвей с Максимом. Он тоже не приезжал ко мне, но совершенно по другой причине — узнав, что произошло со мной, его хватил
— Леночка, девочка моя, — дед Матвей окутал меня крепкими объятиями. — Как себя чувствуешь?
— Спасибо, дедушка, всё хорошо. Жива — и это главное.
Сейчас, в семейном кругу, я надеялась узнать подробности произошедшего. И дождалась. В нашей семье было принято, что личные и уж тем более серьёзные дела никогда не обсуждали по телефону — только при личном общении. Поэтому и не расспрашивала деда до сегодняшнего дня.
Дед Матвей был более открытым человеком, в отличие от молчаливого внука. Сейчас он как всегда шутил и задавал приятный тон общения. Наконец, я улучила подходящий момент и поинтересовалась:
— Деда, расскажи, что же всё-таки случилось. Я не всё помню. Помню, что у родителей был Виктор Евгеньевич, он стрелял… Я нашла записку отца, где он предупреждал не верить Виктору Евгеньевичу, — я в волнении сжала пальцы.
— Ну-у, — протянул дед Матвей. — Не люблю так говорить про людей, но ваш Виктор Евгеньевич оказался тем ещё «козлом». Сейчас следствие идёт, но и так понятно, что не сам он на такое решился — кто-то надоумил.
И дед посвятил меня в некоторые подробности того дня из показаний самого задержанного. Откуда он это узнал, я не стала спрашивать, меня интересовали сами показания. Что же он за человек такой?
Оказалось, поняв, что планы по присвоению фирмы разрушились, Виктор Евгеньевич спешно подготавливал документы для перевода активов на подставную фирму, плюс ко всему новоиспечённый зятёк, то есть Максим, всюду совал свой нос. А ведь всё было бы намного проще, женись он сам на глупышке мне, а потом… Потом он признался, что в планах было избавиться и от Серёжи. Как он злился, что его опередил «нахальный» Краснов.
Ведь, насколько Виктор Евгеньевич знал, у меня не было даже парня, а тут на тебе — раз, и замужем! Однако разводить нюни времени не было, что случилось, то случилось, следовательно, нужно искать новые пути к своей цели. Оставалась последняя надежда — наша квартира.
Виктор Евгеньевич сам подготавливал те самые документы, что хранились в нашем домашнем сейфе. Ему было очень даже на руку, что мы жили теперь в другом месте. Он сделал в своё время дубликат ключей и вошёл в квартиру без проблем. Затем Виктор Евгеньевич прошёл к спальне наших родителей, но из предусмотрительности надел таки перчатки. Он был в этом доме довольно частым гостем на правах друга, и потому отлично ориентировался.
Открыть сейф за масляной картиной для него не составило труда — в этом плане папа не был особо изобретателен, и набрать несложную комбинацию цифр для Виктора Евгеньевича не составило труда. Для него всё складывалось как нельзя лучше! Аккуратно положив остальные папки на место, он закрыл сейф и собрался уже уходить, как вдруг услышал звук открывающейся входной двери. Притаившись и подглядев в узкую щель, Виктор Евгеньевич увидел вошедшую меня.