Комплекс Ромео
Шрифт:
Да нет, не в хоккей. Ни одного правильного ответа за все лето. Ладно, читайте осенние номера желтой прессы, для вас, параноиков, эта лабуда и издается.
Не таскать же в условиях русского юга одеяла… Ваша подруга всегда может встать на колени перед вашим величеством для выполнения королевского обряда, так же как и на четыре прославленные точки, и тогда уже наколенники пригождаются вам. Незаменимая вещь в условиях русского пляжа с галькой, щебнем, камнями.
Спортивная защищенность от ссадин и синяков. Но они у нас, правда, все равно появлялись.
Такое уж горячее было
Вы знаете, что такое «палка на всю ночь»? Это тоже мое изобретение.
Вы сзади самоотверженно имеете свою подругу, прежде чем закончить – останавливаетесь и уплываете в море, возвращаетесь, даете в рот для поднятия настроения и снова пристраиваетесь сзади, и так по кругу… Попробуйте… Процесс станет цикличным и естественным, как сон, как звезды, отражающиеся в воде… Пусть она тоже поплавает… Не будьте бесчувственным мужланом…
20
Еще две тысячи штанов успешно отправлено на Родину вместе с футболками цвета хаки, также залейбованными под новую торговую марку. Кто—то их обязательно купит.
«RUSSKIE IDUT» совершенно неожиданно пошли. Точнее будет сказать – они полетели с прилавков самых разных по ценовой категории магазинов.
– Откуда у тебя такой патриотизм, Брат?
– Брат, достаточно того, что я был на матче «Спартак» – «Наполи» в девяностом. Этот патриотизм имеет под собой серьезную почву. Мы сидели в снегопад, нас было сто тысяч, и мы победили Марадону. Если будет устроена вечерина по поводу двадцатилетия этой победы – я думаю, все сто тысяч придут.
– А—а—а… – зевнул Брат.
– И потом, я всегда плачу, когда нашим бабам вручают какие—нибудь медали. Олимпийские, например.
– А когда мужикам?
– А разве им вручают? Золотые? Чего—то я ни разу не видел. По—моему, у нас уже давно золотые вручают только бабам. Надо бы попросить статистику. Но не суть. Мне попадаются бабы.
Что самое интересное – проект шел не только среди скинхедов. Во многих городах у девушек стало модно появляться в клубах в каких—нибудь шортиках камбоджийской армии. Стране нужна была национальная идея, это чувствовалось…
«RUSSKIE IDUT».
– Ну, хорошо. Будешь у меня заместителем директора по патриотическому маркетингу. Напечатаю тебе завтра даже визитку.
21
В следующий раз, когда меня надолго оставили на острове Ко Чанг одного, я снова влип в нереальную историю. С деньгами было все нормально, мало того, появился свой ноутбук, и я мог жаловаться по электронной почте на их недостаточное количество. Затем бежать к банкомату и спокойно засовывать в него кредитную карточку, на которую Брат только что кинул от пяти до шестидесяти долларов. До чего дошел прогресс! Видимо, примерно за такими же чудесами и уехала в Москву моя баба.
Гимор случился на почве тоски и боли, которые разъедали меня изнутри. Может, еще алкоголя, а именно – половины бутылки водки, смешанной со льдом и редбуллом, употребляемый еженощно перед сном. Может, и жара сказалась. Тело аккумулировало энергию, а выходить ей было некуда: ни волейбола, ни секса. После той истории с Линь
Тогда я в очередной раз отправился к туалету, а вместо этого вышел к фигвамам. Постоял, отдышался. Вокруг тьма. Где—то вдалеке в море сверкал огонек пришвартованной яхты. Оказывается, ходить ночью пьяным по тайскому пляжу тяжелее, чем бегать по самому пеклу трезвым.
Я постоянно забывал дорогу к туалету, а мочиться на чью—то хижину мне не позволяла жизненная эстетическая позиция, запрещавшая помимо прилюдного испражнения принимать наркотики и ходить ежедневно на работу.
Ну что ж, если пойти по направлению к горящему костру, то, по крайней мере, можно прийти к бару, где так любят танцевать трансвеститы. А там есть сортир.
Я пошел по тропинке и вновь увидел американского мачо. В непроглядной тьме он казался вылитым Каблуковым.
– Раша турак – меня не понимай, – приветливо крикнул он, – раша фак ошень хорошоу. Ай лав раша!
Всю дискотеку, когда мы встречались с ним взглядом, он делал непристойные жесты и сопровождал их словами «раша фак». Да еще был при этом похож на артиста Каблукова.
– Йес—йес—йес, – удивился я своему ответу. Мой мозг думал абсолютно другое. Это раша дурак? А представители нации, убившей весь мир гамбургерами и сандвичами, называющие футболом самый дурацкий вид спорта и запивающие колой конфеты, люди – восемь ток—шоу в день и есть прообраз нашего будущего? Почему раша—то дурак? Вы как судили нас на Олимпиаде, суки? Так думал мой мозг. А мимика между этим улыбалась и отвечала: «Йес—йес, каффно!» Все, блядь, из—за того, что я прочитал в одиннадцатом классе Карнеги. Вот оно когда аукнулось…
Я обнимал за плечи этого бугристого урода. Несмотря на то что я еще не разобрался даже с собственной бабой, вступиться за страну очень хотелось.
– Ай факт раша эври дэй! Ноу – эври ауэ! Ту фак раша – хорошо!
Какой он был здоровый и крепкий! Машина голливудская, а не человек. Мимика общалась о чем—то самостоятельно, абсолютно убежав из—под контроля. Но мозг взрывался в пьяной голове. Воздух был наполнен порохом, а в морском пиратском деле… Ведь у этого красавчика прибита яхта недалеко от берега. В морском пиратском деле главное – АБОРДАЖ! И мозг дал команду.
Одной рукой опираясь на американца, продолжавшего выливать какие—то гадости про мою страну, называя фамилии олигархов, наших ребят—олигархов, которые за свою страну и в огонь, и в воду, другой рукой я поднял с земли булыжник и залепил им негодяю куда—то в область лба.
Динь—дон, – пропел лоб. А ты, сука, думал, я совсем пьяный. Булыжник – дело хорошее. Булыжник – оружие революционера.
Клак—клацк… Могучий удар наполнил солью мой рот и отбросил меня далеко назад.
А вот он и туалет. Оказывается, был где—то рядом. Что это я выплюнул изо рта? Куски языка? Нет, это – зубы. Почему такие мягкие тогда… Зубы могли бы быть и потверже…