Комплекс Ромео
Шрифт:
Теперь карьера Колясика была под реальной угрозой. Под такой, что никакая мама не поможет. И речь шла даже не об отставке, в этой области о таких вещах речей не ведется: семейный бизнес есть семейный бизнес. Если уходить, так всей родней. Речь шла о том, что самый большой и вкус—ный в истории края бюджет уплывет в Москву безо всяких шансов на его частичное возвращение…
Каким образом эта тупиковая ситуация загнала Колясика в секс—тур по Таиланду, оставалось непонятным. Видимо, поиск вдохновения. Или, может, от безысходности.
Мне было очень плохо.
– Месяц остался, ты понимаешь, – теребил он меня за руку, – месяц. Заплачу шестьсот… нет, восемьсот баксов, если придумаешь что—нибудь. Во как надо, братишка, – он проводил ребром ладони себе по шее. – Во как надо!
Ну до чего же надоел. И так ведь нехорошо с похмелья. От бесконечного полета с пересадкой этой долбаной… А он, Колясик, – хоть бы хны: свежий как огурец. И воняет дорогим одеколоном, как преуспевающий прапорщик…
– Знаешь, Коля… Я тебе честно скажу: иди на хуй…
– Не понял…
– Почему вы думаете, что уполномочены собирать чужие идеи, как грибы, и жарить на своей кухне? «Слышь, посоветуй, братан», «а у тебя нет идеи по поводу»… А потом добавлять в эти идеи необходимые крупицы собственного идиотизма и воплощать их в жизнь. Почему ты думаешь, что ты, блядь, грибник Коля, а я подосиновик, скажи мне?
– Что ты сейчас только что сказал про грибы, повтори…
– Я спрашиваю тебя: почему ты считаешь, что я подосиновик, а ты грибник с корзиной, Коля?
– Ты че, артист? У меня работа такая…
– Это у тебя не работа такая. Это у тебя наглость такая. Так вот, я говорю тебе на полном серьезе: пошел на хуй, дорогой грибник, вместе со своими балясинами…
– За такие слова, артист, можно и по харе… – Колясик даже замахнулся, но сзади, подобно гремучей змее, напрыг—нул Денисов и сжал предпрелечьем его глотку, по которой он только что елозил ладонью…
Драка, так долго зарождавшаяся в самолете, но которая так и не смогла начаться из уважения к высоте полета, наконец—то разгорелась… Кто—то несильно ударил Денисова – у Коляна в пути были свои друзья, кто—то в свою очередь очень сильно приложил его за это – и понеслось… Драка, которой так долго мешала разгореться теснота самолета, проходила в бесшабашной и творческой атмосфере. Белорусы в ней были за нас!
Он меня встретил! «Самолет из Москвы задерживается еще на одну вечность», – объявляли в этом азиатском аэропорту. Но он – дождался!
Наконец—то Брат—Которого—У—Меня—Нет стал героем дневника. Здесь появятся его шутки, его действия, его мысли. Описание его рассудительности и его успехов. До этого был лишь быстрый пересказ событий, чтобы в моей голове никогда не забылись те детали жизни, благодаря которым я и оказался в этой заднице.
Теперь у книги настоящий главный герой, а я со своими соплями оказываюсь на задворках. Но ведь это логично. Так в жизни всегда и происходит.
Он
Дневник имени Брата—Которого—У—Меня—НЕТ
Таиланд. Бангкок.
Гостиница «Бангкок—ной вилладж».
Два месяца после приезда Брата—Которого—Нет
Слыхала я, что жаворонок с жабой
Глазами обменялся…
1
– Очень приятно, Денисов Кирилл.
– Очень приятно. – Брат знакомится с моим новым приятелем и недоуменно на нас поглядывает. – А зачем вы друг другу морды набили, я извиняюсь? А, понял… Я тоже не сразу договариваюсь с соседями, которые кладут локти на подлокотник в самолете… Ну и рожи у вас…
Мы сидим в гостинице. Теперь мы все трое в этой стране – фаранги. И надпись на окнах такси «Ай лав фаранг» – это про нас.
– Страшная история, Брат. Мне звонила маман из Ярославля…
– Моя маман?
– Нет, моя…
– Моя просто сейчас тоже должна быть в Ярославле в отпуске… Ну и что она тебе звонила?
– Страшная история, чуть не стали и мы жертвами деревенских страстей. Тоже могли погибнуть в этой мясорубке.
– А что случилось, Брат? Межнациональная резня?
– Да нет… К дяде Коле ходили рабочие—чурки, ты, наверное, заметил это, пока там жил. Так вот, какой—то чурка появлялся у него особо часто. Он приносил с собой чупа—чупс, Брат. И самое страшное – он не давал его дяде Коле.
– Действительно страшная история, Брат. Вот ведь что эти чурки с нами вытворяют. Хорошо, что мы уехали, а то тоже подверглись бы этим издевательствам. Зная о твоей любви к еде, я не уверен, что ты бы выжил, Брат.
– Ты закончил, Брат?
– А ты разве нет?
– У меня еще пара деталей, Брат. Вместо дяди Коли он угощал чупа—чупсом соседскую девочку. Ты помнишь Вику, ты же торчал там четыре месяца. Она была совсем маленькая, да? Сколько хоть лет—то ей было?
– Лет семь… или шесть. Вроде шесть – еще в школу не ходила.
– Вместе с шариком на палочке ласковый киргиз угощал ее и своей палочкой, заставляя облизывать и, как она говорила, «проглатывать совсем».
– Меня не интересуют наркотики и детское порно – зачем ты рассказываешь мне это, Брат?
– Просто развитие сюжета интересное. Ворвались мужики, их собрал Викин папа, стали бить этого чурку. Мужики были пьяные, били долго, а потом вдруг обнаружили, что избивают труп. Чурка уже давно повесился. А дядя Коля исчез. То ли он его повесил и убежал, то ли убежал, его не вешав… Тогда зачем было бежать. Сейчас его милиция ищет, хочет распутать эту страшную историю.