Комплекс полноценности

Миронов Алексей

За столом, как всегда, расположились проверенные временем собутыльники – Кузьмичевы, Мареевы и сами Вертиполохи. По рюмашке они уже пропустили и с опоздавшего потребовали «штрафную».

– Ну, – решил не затягивать вновь прибывший, взметнув заиндевелую стопку вверх. – Прощайте…

И закончил, увидев удивленные взгляды друзей:

– …Трезвыми сегодня больше не увидимся.

Начало праздника, первые четыре стопки, отпечатались в мозгу Гризова довольно четко. Но вот за все остальное, что случилось в этот вечер, он бы наутро не поручился.

Приблизительно

через пару часов заливания за воротник настал первый перекур. Антон не курил, поэтому продолжил насыщение – сказывалась жизнь студента-заочника и бедного журналиста одновременно. Когда же первая партия перекуривших вернулась с балкона, то с удивлением обнаружила, что закусывать родившийся тост просто нечем. Антон виновато улыбнулся, мол, незаметно, за размышлениями все куда-то испарилось. Да и запасы спиртного быстро подходили к концу. Делать нечего – пришлось всей компанией выдвигаться в магазин.

Едва оказавшись на улице, друзья направились к ближайшей торговой точке, быстро затарившись алкоголем и закуской по полной программе. Однако на обратном пути выпитая водка смешалась с магией Зеленогорска и проникла в кровь. Под шелест листьев таинственный город нашептывал свои расслабляющие мантры. Движение как-то замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Домой уже никому не хотелось, всех тянуло на подвиги.

Друзья немного потоптались во дворе, побрякивая содержимым пакетов. Вечерело. Неожиданно Мареев предложил пойти искупаться. Все сразу согласились. И веселая компания направилась в сторону прибрежной полосы, где так заманчиво плескался Финский залив со своими белыми барашками.

Быстро скинув с себя все лишнее, народ устремился в уютную на вид воду. Но, едва погрузившись, все стали с визгом выпрыгивать обратно. Несмотря на летнюю пору, вода показалась друзьям прохладной. Видимо, где-то на траверзе Зеленогорска плавал одинокий айсберг.

К счастью, все было поправимо. Стас Мареев предложил гениальную идею: «Надо разогреть себя изнутри так, чтобы температура тела стала в несколько раз выше температуры воды, тогда холод перестанет чувствоваться». Все необходимое для этой формулы, алкоголь и пластмассовые стаканчики, имелось в ассортименте. Идея понравилась. Прихватив пару бутылок и раздав всем непотопляемые емкости, команда снова погрузилась.

На этот раз, после воздействия мощной порции разогревающего, дело пошло быстрее. Очень скоро прохладная вода, наконец, стала напоминать летнюю, а про далекий айсберг никто больше не вспоминал.

Раскачиваясь в такт набегавшим волнам, Антон с умилением рассматривал в сумерках потемневшую поверхность залива. Формула Мареева-Архимеда работала исправно. Все участники погружения вели оживленную беседу, едва цепляясь ногами за каменистое дно и болтаясь на поверхности, словно буйки, за которые нельзя заплывать. Время от времени купальщики спасались от набегавших волн подпрыгиванием над поверхностью. Девчонки при этом визжали от восторга.

Закуска здесь была невозможна, но зато разогревающее потреблялась исправно. Автор спасительной формулы держал на вытянутой руке початую бутылку и время от времени, подпрыгивая

над волнами, зычным голосом выкрикивал: «Джентльмены, кто хочет водки?»

Сколько времени они просидели в воде, Антон не знал. Когда совсем стемнело, и разливающий стал неотличим от поверхности, сильно пьяные леди и джентльмены выползли на песчаный берег. Натянув на себя одежду, Антон попытался сделать три строевых шага, но упал уже на первом. Сначала Гризов решил, что споткнулся. Но потом понял, что, несмотря на ясность ума, смертельно пьян. Примерно в таком же состоянии были и остальные участники вечеринки.

Естественно, после хорошего ужина джентльмены курят и идут на танцы. По странному стечению обстоятельств танцпол находился неподалеку от прибрежной полосы. Ее отделял от пляжа всего лишь небольшой сосновый лесок, протяженностью метров пятьдесят. Но именно там все и потерялись.

Когда Гризов осознал, что сильно мокр и слишком долго бредет в одиночестве по какому-то темному лесу, которого здесь не предполагалось, то слегка озадачился и даже остановился. Неожиданно среди шума качающихся сосен раздался странный пиликающий звук. Антон прислушался: звук повторился еще и еще. И тут до него дошло:

– Это же мой мобильник звонит!

Он выхватил из заднего кармана смартфон и нажал кнопку. В ухе раздался голос пьяного Вертиполоха:

– Алле, Тоха… ты… где?

Антон внимательно огляделся. Вокруг висела кромешная тьма. Лишь вдалеке меж деревьев мелькали огоньки, плясавшие шаманскую пляску умножения тотема.

– Я… тут, – проговорил Гризов и с надеждой добавил: – Рядом.

– И я тут… – радостно ответил Верт. – Подтягивайся!

Мобильник замолчал. Антон ответил уже в пустоту:

– Сейчас, иду.

От отчаяния Гризов, словно раненый вепрь, устремился напролом сквозь чащу, раздвигая молодые деревца и даже не уворачиваясь от хлеставших по лицу веток. Мутным взором он едва различал вдали зыбкие мерцающие огни и правил свой путь к ним. Журналисту показалось, что так он ломился сквозь лес не меньше часа, если не больше, пока вышел к людям.

На освещенной светом фар поляне стояло больше десятка бритоголовых парней. Позади них виднелось несколько «мерседесов». На капоте одного лежал открытый кейс, а рядом два прозрачных пакета с белым порошком. Даже короткого взгляда на содержимое кейса сильно пьяному Антону было достаточно, чтобы присвистнуть: столько зеленой валюты он не видел в своей жизни никогда. Даже половины не видел. В таких ситуациях действовать надо быстрее, чем думать, но хмель в голове Антона бушевал вовсю.

– Ё-мое! – громко высказал свое удивление Гризов, направляясь прямиком к напряженным пацанам. – Мужики, извиняйте, конечно, где тут местный танцпол? Я, кажись, заблудился.

Мужики оказались на редкость нервные. Более того, в руках сразу у четверых Антон разглядел блеснувшие вороненые стволы автоматов Калашникова – лучших автоматов в мире. С этими автоматами что хочешь делай – не сломаются! Остановился Антон только после того, как первая очередь срубила несколько сосновых веток над его головой. Ветки с легким шелестом опустились рядом.