Компаньоны
Шрифт:
Отказаться от места за столом Морадина ради планов Миликки, ради одного лишь Дзирта почему-то показав лось ему совершенно банальным. В конце концов, разве мало у богини приверженцев, способных выполнить эту миссию?
В свете этой неприкрытой и очевидной истины Бренор начинал понимать, что его решение покинуть Ируладун лишало смысла все, чего он достиг, лишало смысла многовековую жизнь, исполненную мужества и свершений, а более всего — верность обычаям и триаде богов, не имеющих отношения к Миликки.
Но в свете его вновь обретенного прозрения — что Морадин воспользовался магией Миликки,
Для Бренора Боевого Топора логика и правомерность этого не вызывали сомнений. В свете прозрения он готов был простить Морадина за то, что с наградой в виде почетного места в Доме Дворфа придется подождать.
Возможно, даже более того, понял Бренор, и улыбнулся могиле Гандалуга.
— Я хорошо служил, — прошептал он, — своему роду, и моему народу, и богам! Поэтому мне дают еще один шанс, понимаешь? Да, я сделал ошибку, поставив свое имя под тем проклятым договором! Но теперь мне дали еще один шанс, чтобы разорвать его и совершить то, что я должен был сделать еще сто лет назад.
Он тихонько рассмеялся и вспомнил, как стоял на вершине скалы в Долине Хранителя, расшвыривая орков во все стороны.
— Эгей, орки, спите там вполглаза, слышите? Потому что у вас под кроватью завелся монстр и у него топор короля Бренора Боевого Топора!
Глава 20. Знакомство с Темной Душой
Год Ухмыляющегося Хафлинга
(1481 по летоисчислению Долин)
Дельфантл
На его головную ленту было наложено долговременное заклинание, освещающее воду вокруг него. И хотя благодаря этому Реджис мог видеть, куда плывет на такой глубине в этой мутной воде, он отлично понимал, что свет превращает его в прекрасную мишень.
Рыщут ли в этих местах акулы, в милях от побережья Агларонда? Или, может, слуги Умберли вроде злобных сахуагинов или опасных мерменов?
У него было при себе кое-какое грозной оружие, и он знал, как сражаться даже под водой, но это погружение не несло с собой обычного ощущения свободы. Реджис находился сейчас намного дальше от берега, в куда более мутной воде и на гораздо большей глубине, чем когда-либо прежде.
Опускаясь осторожно и медленно, он придерживался за якорный канат. Еще можно было различить, наверху очертания вместительной шлюпки, где ожидали его Ловкие Пальцы, Доннола, Периколо и несколько членов экипажа. Он добрался до очередной ленты, привязанной к якорному канату, означавшей, что до дна остается еще пятьдесят футов. Тут Реджис помедлил, вглядываясь в темноту. Магический свет еще не доставал до океанского дна.
Реджис снова начал спускаться, медленно, нерешительно.
Слишком долго, понял он, покачал головой и начал подъем, снова медленно, чтобы телу было легче адаптироваться к изменениям давления. Он вынырнул прямо рядом со шлюпкой,
— Ну, ты видел его? — сразу же спросил Периколо, подходя к лееру и наклоняясь к воде.
— Я был недостаточно глубоко.
— Тогда почему ты вернулся?! — рявкнул Дедушка, Доннола положила руку ему на плечо, успокаивая.
— Я замеряю глубины и расстояние, — пояснил Реджис, выплевывая воду с каждым словом, поскольку вкус моря здесь был несколько более резким.
— Световой день закончится, — предупредил Ловкие Пальцы.
— Внизу его все равно нет, — быстро парировал Реджис. — В это погружение я доберусь до дна, но есть ли там обломки корабля, который мы ищем, я сказать не могу.
Периколо шумно вздохнул.
— Для этого, вероятно, понадобится множество погружений и не один день поисков, — напомнил Ловкие Пальцы старому хафлингу.
— И еще больше, если Паук всякий раз даже не будет добираться до дна! — фыркнул Периколо.
— Это далеко, — безропотно начал Реджис, поскольку понимал, что эти хафлинги не могут понять всех сложностей глубинного ныряния, однако он мог попытаться объяснить им. Он и так погружался вполовину глубже, чем когда-либо прежде, в водах куда более опасных и менее подходящих для этого, с более сильными течениями и ограниченной видимостью.
Он подплыл к якорному канату и проверил петлю, которой крепился еще один шнур, прицепленный к его сбруе. Сто футов эльфийской веревки, легкой и прочной, которой он привязана спасательному концу. Попав на дно, он сможет обследовать его в этом радиусе, и не более того, если только не осмелится отстегнуть поводок в этих опасных водах.
Периколо снова принялся протестовать, но Реджис не стал задерживаться, чтобы выслушать его. Он глубоко вдохнул и исчез в темной воде, на этот раз двигаясь куда проворнее, так что скоро добрался до отметки на канате в пятидесяти футах от морского дна и якоря и в три с лишним раза дальше от поверхности.
Хафлинг быстро опускался. Он ощущал давление в ушах, но чувствовал также, что тело его хорошо приспосабливается. Это были дары предка-генази: способность надолго задерживать дыхание и тело, легко приспосабливающееся к давлению на глубине.
Реджис заметил якорь, зацепившийся за каменную гряду. Он удивился, что вода здесь неожиданно холодная, и понял, что не сможет задержаться надолго. Он снова проверил крепление страховочной веревки, выпустил канат из рук и отплыл на всю длину поводка далее, по кругу.
Периколо уверял, что это то самое место, но Реджис не видел никаких следов кораблекрушения. Он спустился к гладкому песчаному океанскому ложу и заскользил между камнями. Чувствуя свою уязвимость, он без конца осматривался, словно ожидая, что из темноты вылетит гигантская акула и проглотит его один присест.
Однако сюрприз ожидал его внизу. Дно вдруг словно взорвалось, песок разлетелся по сторонам. Реджис шарахнулся и забулькал от изумления, глотнув немного морской воды.
Глаза его раскрылись еще шире, когда гигантская плотская рыбина взмахнула мощными плавниками и унеслась прочь, оставив за собой пенный след. Реджис никогда не видал такого чудовища, с могучими челюстями и волочащимся следом мускулистым хвостом.