Компаньонка

Волохов Михаил

Борода. Сможем.

Коля. Ну ладно, ребята, ну надо мозгами думать, а не сердечными волокнами. Я бил тебя, Лешка, в сотую часть силы. Меня это не оправдывает. Ничто меня не оправдывает. Ну игра идет, большая игра - большая охота на большого мамонта. С издержками игра. А что, бывает без издержек? Как-то вот так все шаг за шагом, и закрутилась воронка. Я его готов убить, - этого Филадельфия. Вот взял бы сейчас автомат и в решето. Волчара. Живой, фашист, нужен. И вообще все это обыкновенный фашизм какой-то. И Сергей фашист. Все. А я самый главный. К стенке меня надо и в решето. Я бы сам себе вынес смертный приговор и

в решето. Во всяком случае, цикуту я бы точно сейчас выпил. Как Сократ. Понятно, что я не Сократ. Но я тоже человек. Опять вот целую неделю, чтобы заснуть, буду перед сном пить по бутылке сухого. Я понимаю, что меня надо расстрелять. Было б легче, если б я этого не понимал. Я не прошу прощения. Простите меня. Ни в коем случае не прощайте. Хотите, вот я возьму сейчас вилку и проглочу.

Надя. Хотим.

Коля. Не надо из меня шута горохового делать. Вот только шута горохового из меня делать не надо. Вы не представляете, ребята, насколько вы мне дороги. Убейте меня. Я не знаю, как мне дальше жить, как всем нам дальше жить. Как-то вот так шаг за шагом эта черная воронка... Я бы безумно хотел видеть вас счастливыми. Но у вас это теперь не получится - вы не сможете перешагнуть через весь этот бред. А я с тобой смогу, Надежда. И ты со мной сможешь. И ребенок у нас будет - мой, наш ребенок. И он будет счастлив. Я клянусь жизнью клянусь. Да и весь этот кошмар для того, чтобы наш ребенок был счастлив, чтобы он никогда ни в чем не нуждался. С ума сойти. Простите меня. Прости меня, Надежда - больше этого не повторится. Христом Богом клянусь, что это не повторится. А что теперь сделаешь?!

Пауза.

Надя. (С плачем.) Фашист! (Хватает бутылку с отбитым дном, хочет ударить Колю, но он перехватывает ее руки за запястья.)

Борода. Надежда, брось! (Разнимает их. И... Коля в нужный момент отпускает Надину руку, и Надя по инерции острым краем бутылки бьет в голову Бороды.) Надежда... (Падает на пол.)

Коля. Заполучите.

Надя. Лешка, Лешенька!!! (Склоняется над ним.) Скажи что-нибудь, Лешка!

Коля. В висок шарахнула, дура. Кровь. Это конец. Это уж точно небо в клетку. Черт. На бутылке твои отпечатки пальцев! Ладно, лучше пусть он ее подержит. (Зажимает горло бутылки в ладони Бороды.) Если что - самоубийство. Ты била, дура!

Надя. Не оставляй меня, Лешка! (К Коле.) Ты специально отпустил мою руку, подонок.

Коля. Не хотел, знаешь, вместо него тут валяться. Надя. "Скорую" надо быстро. Ноль три. Телефон. (Набирает по телефону ноль три. Коля давит на рычаг.) Что ты делаешь?

Коля. А вдруг он умрет, когда они приедут? Нам сидеть. Тебе сидеть. А твоему ребенку подыхать! Да и вышку еще за преднамеренное убийство присобачить могут. Надя. Отдай телефон.

Коля. Шиш. Ладно, Надька, - я хочу всем помочь, дура, и Лешке в первую очередь. Я Филадельфию звякну. Он начинал - пусть кончает. Вот он сможет помочь результативно. А мы его запишем.

Надя. Что?

Коля. Помочь эта сволочь обязана просто. Ты лучше Лешке полотенце намочи. (Набирает номер.) Филадельфий Иванович? Добрый вечер. Как доехали? Прекрасно. Да все ничего. Вот только тут Надежда нечаянно Алексея в висок разбитой бутылкой шарахнула. Без сознания. Кровь, вроде, остановилась. Так. Что? Ну понятно. Я говорю - понятно. Значит, нам его вынести на улицу, а от вас подъедет машина с врачом. Ясно. Пьяная уличная драка.

Да. Да-да. Да нет, я его знаю - не продаст. Отвечаю. Что?! Ну, конечно, может. Вы правы, конечно. Я понимаю, но я этого не в силах сделать. Я не знаю. Да вы что такое говорите?! Я не знаю. Но пусть он тогда его куда-нибудь подальше отвезет от нашего дома. Я даже не знаю - это страшно, Филадельфий Иванович. Какая штука? Буду знать. Да. Хорошо. Наверно. Спасибо. Есть. (Кладет трубку.) Все может, фашист. Но ты у меня на лассо точно попался. (Достает из тумбочки магнитофон, ставит его на тумбочку. Подходит к лежащему Бороде.) Дышит?

Надя. Дышит.

Коля. Тебе все ясно?

Надя. Что ясно?

Коля. Мы его выносим на улицу, оставляем возле качелей, от Филадельфия подъезжает машина с врачом и увозит его в больницу.

Надя. Что ты такое говоришь?

Коля. "Скорая" дольше бы ехала. А врач от Филадельфия - очень квалифицированный врач - приедет сейчас же. Уже выехал, наверно.

Надя. Это кощунство, Колька.

Коля. Это выход, Надя. Для всех выход. А для Лешки самый лучший. Ты понимаешь? Все будет хорошо.

Надя. Ты это сам придумал?

Коля. Филадельфий. Ладно, что рассусоливать? Машина вот-вот придет. Лешку надо спасать и нас тоже. Бери за ноги, а я под мышки. Потащили же! (Берет Бороду под мышки.)

Надя. Нет.

Коля. Ты убиваешь его каждой пустой секундой.

Надя. Хорошо. (Берет Бороду за ноги.)

Коля. Потащили. Какой тяжелый. (Выносят Бороду.)

Звучит страстная "западная" песня. Ее перекрывает песня В. Высоцкого "На Большом Каретном". Как только вбегают запыхавшиеся Коля и Надя, песня обрывается на звуке лопнувшей гитарной струны.

Надя. Мы убийцы, Колька. Это невозможно. Это возможно.

Коля. Не болтай чепухи. Что сделано, то сделано. Все будет хорошо.

Надя. Мы не люди. Нельзя нам жить больше.

Коля. Тебе вредно волноваться. Выпей валерьянки. Прими хвойную ванну. И давай спать. Я сейчас подмету все стекла, постелю постель.

Слышен шум машины.

Ну и... вот. Как этой ночью все хорошо слышно. Нам повезло, что в этот дом еще никто не вселился. Прими ванну - смой грехи. А потом и я.

Надя. Это конец. (Уходит в ванную.)

Коля. Начало. (Перематывает кассету в "Электронике", что был подключен к телефону.) Ну что, Филадельфий Иванович, злой ты мой волшебник, угодил-таки в капканчик? (Включает воспроизведение записи. И в это же время входит Надя, но останавливается на пороге, услышав запись. Коля Надю не видит.)

ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ ЗАПИСИ:

Филадельфий Иванович. Врач его и отвезет в больницу.

Коля. Да-да.

Филадельфий Иванович. А, слушай, если Борода жив останется да на инвалидность сядет - не продаст случаем? И тебя в первую очередь. Заалиментишься, если не сядешь.

Коля. Да нет, я его знаю, не продаст. Отвечаю.

Филадельфий Иванович. Хорошо бы его добить, Коленька.

Коля. Что?!

Филадельфий Иванович. Все равно подохнет, раз в височек его пришпилили.

Коля. Ну, конечно, может. Вы правы, конечно.

Филадельфий Иванович. А то еще в беспамятстве расколется. Надо добить.

Коля. Я понимаю, но этого я не в силах сделать.

Филадельфий Иванович. Ну, Колька, удивляешь на поворотах. Ладно, ты его вынеси на улицу, а мой врач сделает все остальное.