Компаньонка
Шрифт:
– Я тоже, – сказала Кора. Они с Луизой улыбнулись друг другу. Кора подумала: надеюсь, Бродвей и вправду мне понравится.
– Луиза, дорогая, – сказала Майра, не сводя, впрочем, глаз с Коры. – Я очень рада, что вы подружитесь. Но нам с миссис Карлайл нужно еще кое-что обсудить.
Луиза посмотрела на мать, потом на Кору, как бы пытаясь отгадать, что именно они собрались обсудить. Так и не уловив, пожала плечами и удалилась. Проходя мимо стопки с книгами, она не глядя взяла верхнюю. Обернулась.
– Увидимся в июле. – Помахала рукой с книжкой и незаметно подмигнула Коре.
Майра
Слушая все это, Кора немного смягчилась. Может, под Майриным высокомерием по поводу «Денишона» скрывается зависть или нормальная материнская тревога. Может, Майра сама хотела бы поехать с Луизой. Не так легко отпустить дочь с почти незнакомым человеком. Майра взяла на себя труд найти и выбрать компаньонку. Очевидно, она беспокоится. Может, просто боится, как любая мать.
Так что, уже прощаясь с Майрой в большой прихожей, Кора собралась с духом и сказала:
– Хочу, чтоб вы знали. – Она слегка ссутулилась – так она будет казаться пониже. – Спасибо, что рассказали про учительницу танцев, с которой Луиза не поладила. Но, честное слово, мне кажется, ваша дочь – замечательная девушка. Я слышала, она даже ходит в нашу церковь.
– Ходила, – сухо сказала Майра.
– О. Ну да. В любом случае, я вот о чем: не беспокойтесь, пожалуйста. Я сказала про театры, но уверяю вас, о главном я не забуду. Разумеется, Луиза – приличная девушка, но я буду за ней хорошо следить.
Майра воздела брови и улыбнулась, будто Кора сказала что-то смешное.
– Это Леонард настаивал на компаньонке, – пояснила она, распахивая дверь в солнечную жару. По-прежнему улыбаясь, ладонью прикрыла глаза. – Найти вас – его идея. А я просто хочу, чтоб она уехала.
Глава 3
Вокзал Юнион-стейшн был, наверное, самым изысканным зданием Уичиты. Еще сравнительно новый – построили за несколько лет до войны. Портал с гранитными колоннами и двадцатифутовыми стрельчатыми окнами. Внутри – роскошный зал, и этим ярким июльским утром мраморный пол исполосовали солнечные лучи. Люди с билетами и чемоданами деловито сновали из тени в свет. Под сводами гулко звучали шаги и разговоры. Кора, Алан и Леонард Брукс сидели на деревянной скамье у стены. Скамья была жесткая, с высокой спинкой, как в церкви, так что Кора сидела очень прямо, иногда бросая взгляды на большие стенные часы. Луиза ушла в уборную минут двадцать назад.
– У вас поезд Санта-Фе – Чикаго. – Алан смотрел в Корин билет. – На пересадку два часа. Это уйма времени. Но поезд лучше найти сразу, – он выразительно глянул на Кору и утер лоб носовым платком. – В Чикаго на вокзале такие толпы.
Кора кивнула, стиснув на коленях руки в перчатках. Она впервые приехала в Уичиту в семнадцать, буквально прямо с фермы. Поезд остановился на старом вокзале, который был куда меньше нового и не производил такого впечатления. И все же ее взбудоражила и растревожила толпа, и движение,
– Если, конечно, вы прибудете вовремя. – Леонард Брукс откинулся на спинку скамьи и вынул из жилетного кармана часы, словно те, на стене, были ему не указ. – Забастовка может продлиться все лето. Пора принимать суровые меры.
Леонард был невысок, но плотен. Глаза – скорее черные, чем карие, волосы темны, как у Луизы и Майры. И тоже казалось, будто он как минимум среднего роста. Нос у него был длинный и острый, а еще Леонард имел привычку смотреть в никуда, что должно было означать глубокую задумчивость. Алан говорил, что Леонарда Брукса, весьма вероятно, назначат судьей и что у него блестящий ум. Кора заметила, что Леонард одержим работой. Он нес по вокзалу два чемодана, Луиза шагала рядом, а Леонард все порывался затеять с Аланом разговор о новых нормативах по налогам на собственность. Лишь когда Алан многозначительно кашлянул и стал смотреть на Кору, мистер Брукс вспомнил, что в данный момент она тут важнее. Тогда он наконец сподобился любезно ее поблагодарить, но тут же свернул на забастовку железнодорожников, и его явно не волновало, что дочь (которая, кстати, ушла в туалет полчаса назад) впервые надолго уезжает из дома.
– Занятное противоречие, – заметил он Алану. – Рабочие имеют право бастовать, а пассажиры имеют право на соблюдение расписания.
– Пойду поищу Луизу, – сказала Кора как можно непринужденнее.
Только бы Леонард не обнаружил, что девочка успела потеряться еще до отъезда. Но Кора давно волновалась, а предлога пойти за Луизой выдумать не могла. Кора сама только что побывала в этой самой уборной. Теперь, стуча невысокими каблучками по мраморному полу вокзала, Кора догадалась: Луиза задержалась нарочно, ей не хочется слушать их болтовню.
Подозрение обратилось в уверенность, когда Кора завернула за угол, где сидел чистильщик обуви, и увидела Луизу. Прислонившись к стене, девочка пила кока-колу прямо из бутылки, а рядом стоял парень в щеголеватом пиджаке и плоской шляпе. Одной рукой парень опирался на стену, чтоб удобнее было смотреть на Луизу; то, что он видел, ему явно нравилось.
– Луиза. Вот ты где.
Оба выпрямились. Луиза выпустила соломинку изо рта. Кора заметила, что парень на самом деле не парень, а мужчина лет двадцати пяти, не меньше, со светлой щетиной на подбородке. При виде Коры в его светлых глазах отразилось крайнее разочарование.
Кора глянула на Луизу:
– Я думала, ты потерялась, – и тут же пожалела о явной своей лжи.
Луиза кивнула. Не взглянув на мужчину, она подошла к Коре. Луиза была в кремовом платье до икр с круглым отложным воротничком, без шляпки и на таких высоких каблуках, что они с Корой стали одного роста. На губах улыбка, но темные глаза смотрят испытующе: что у тебя на уме? Она как будто спрашивала: будешь все усложнять? с самого начала? не лучше ли нам поладить?
– Мой школьный друг.