Компания
Шрифт:
– Да? – говорит Блейк.
Что-то поднимается по ногам Саймона в торс. Он сам не понимает, что это, пока оно не вливается через правое плечо в руку. За оставшуюся долю секунды он успевает спросить себя, действительно ли ему хочется заехать этому мужику в морду, и его кулак невербально отвечает на вопрос. Блейк с воплем падает навзничь, растягивается на ковре. Саймон спокойно стоит над ним. Он готов пойти дальше и убить Блейка, но сейчас пока наслаждается содеянным.
– Саймон! – визжит Хелен.
Он оборачивается. Смотри-ка, как они рты раззявили. Клоуны.
– Уп! Уп!
– Заседание окончено, – объявляет Саймон.
Карен поднимается первая. Другие реагируют медленнее, но тоже встают, отодвигают отсыревшие стулья и тащатся к двери. Потоптавшись на пороге, они обнимаются. Глаза Хелен полны слез. Все выходят из полумрака, щурясь на лампы дневного света.
Джонс, сунув руки в карманы, наполняет легкие воздухом. Утро понедельника выдалось солнечное и свежее – предвестие близкой сиэтлской зимы сочетается с отзвуком прошедшего лета. Джонс прогуливается по плитке у заднего входа в «Зефир». Курильщики, стоящие группками, уже вылезли на первый утренний перекур. Он для того и пришел сюда, чтобы за ними понаблюдать.
Десять минут одиннадцатого. Именно сейчас они всегда собираются, с точностью практически до минуты. О причине Джонс догадался не сразу, но затем понял, что раньше, до сокращения службы доставки, в это время по отделам разносили завтраки. Теперь их привозят от девяти тридцати до одиннадцати (выпечка либо черствая, либо сырая, фрукты холодные и твердые, как ледышки), но курильщики своей традиции не изменили. Джонса, разобравшегося наконец что к чему, это потрясает. Он побывал в разных стратегических точках здания и везде видел одно и то же. Это как зов невидимой сирены, которую никто, кроме них, не слышит. Курильщики, все одновременно, начинают ерзать на стульях, отвечать невпопад, хлопать себя по карманам в поисках сигарет и зажигалок. По одному и по двое они устремляются прочь из своих отделов, заполняют лифты и стекаются к заднему входу. Здесь их настроение улучшается: они улыбаются, здороваются и говорят о вещах, никоим образом с работой не связанных. Пока они тут, более счастливых людей в «Зефире» найти невозможно.
«Что это? – думает Джонс. – Воздействие никотина? Или некурящим тоже не помешали бы такие короткие перерывы?» Надо набрать контрольную группу и попробовать. Если получится, это может войти в новое издание «Системы Омега», и его открытие будет применяться во всем деловом мире.
Но больше здесь болтаться нельзя, иначе он вызовет подозрения. Джонс, испытывая радостный подъем, идет обратно в «Зефир». Распахнув дверь, он сталкивается нос к носу с Фредди.
– Джонс! Ты что тут делаешь?
– Так, подышать вышел. А ты?
Фредди проверяет, не слышит ли их кто-нибудь.
– Ее с утра нет на месте, ну я и решил потусоваться с ребятами.
– Ясно. – Джонс уступает ему дорогу.
– А ты, часом, не разнюхиваешь по-новой? – подозрительно щурится Фредди.
– Чего? А, нет. С этим все.
– Почему? Что-то уже разнюхал?
Джонс героическим усилием воздерживается от слов: «А что?»
– Нет, не то чтобы. Просто решил,
– Та-а-ак. Похоже, и тебя обломали. Дай поглядеть кнопку на животе.
– Чего?
– Ничего, просто прикалываюсь, – смеется Фредди. – Рад, что ты взялся за ум.
Джонс намеревался вернуться в продажу тренингов, но в лифте больше никого, и он решает заглянуть на тринадцатый, внести дополнения в свой проект. Он вставляет удостоверение, нажимает одновременно «12» и «14» и следит за табло, держа большой палец на кнопке открывания дверей. С каждым разом это приносит ему все более приятные ощущения. Кнопка нажимается в нужный момент. «Дзынь!» Тринадцатый.
В мониторном зале поставлены четыре компьютера для пользования агентов. Джонс, пройдя между рядами экранов, открывает свой новый файл. Через десять минут он увлекается и подскакивает на стуле, когда Ева Джентис выдыхает ему в ухо:
– Скажите, как интересно.
– Эй, – смеется он. – Не делай так больше.
– Ты просто фонтанируешь идеями. Дэниел в тебе не ошибся.
– Спасибо. – Губы помимо его воли разъезжаются в ухмылке.
Ева присаживается на его стол. Сегодня на ней сравнительно официальная серая юбка ниже колен.
– Можно спросить – ты в четверг вечером свободен?
– А что?
– У нас на «Сейфко филд» корпоративная ложа. Ты бейсбол любишь? Судя по лицу, да, – улыбается она.
– Все наши идут?
– Нет, я просто подумала: может, тебе захочется.
– Да. Конечно. Здорово.
– Я заеду за тобой в полседьмого. Баркер-стрит, да?
– Ты знаешь, где я живу?
– Мы, Джонс, знаем все, – укоризненно произносит она. Слезает со стола, удаляется. Джонс борется с желанием оглянуться. – Да, вот еще что, – говорит она.
Он оглядывается.
– Теперь ты работаешь в «Альфе» и не должен принимать близко к сердцу то, что происходит в «Зефире». Ты наблюдатель, и только.
– Я понимаю.
– Пока чисто теоретически. Когда это коснется тебя на практике, смотри не наделай глупостей, ладно?
В среду Джонс, Фредди и Холли идут обедать в «Донован», кафе через дорогу. Работая в «Зефире» третий месяц, Джонс ест здесь почти каждый день – как, очевидно, и большинство зефирских. Начиная с полудня, поток деловых костюмов выливается из лифтов, струится через вестибюль, собираясь в лужицы у дверей, затем течет через улицу, становится в очередь за булочками и сандвичами, обсуждает корпоративные новости. Джонс разглядывает их – финансистов, юристов, снабженцев. Теперь они не столько его коллеги, сколько подопытные.
– На Меган обратили внимание? – спрашивает Холли. – Когда мы уходили, она так и ела Джонса глазами.
Джонс предполагает, что это шутка. Фредди, изучая сандвичи под стеклом, бросает:
– Меган? Странное дело.
– Утром я ее опять видела в спортзале. Она молодец.
– Зря они завтраки сократили – теперь до обеда еле дотягиваешь, – жалуется Фредди. – Эти привозные, наверное, не так питательны.
– Вот и хорошо, – говорит Холли. – Я веду строгий учет калорий.