Комонс
Шрифт:
На дворе – конец апреля, и на горизонте отчётливо маячат переводные экзамены. Поэтов Серебряного века в программе восьмого класса нет, до них ещё год с лишком – но Галина с Татьяной Иосифовной всё равно вывезли всех желающих на литературный концерт, устроенный её знакомыми-музейщиками
От нас требовалось заявить по одному выступлению от класса, и Галина конечно же, объявила конкурс идей. Я долго не раздумывал – подошёл к Ритке Дымшиц и предложил сделать песенный номер. «Стихи читать там будет каждый второй, не считая каждого первого, – убеждал я её, – а надо сделать что-то нетипичное. И, когда я напел ей, в силу своих более, чем скромных способностей, цветаевские «От стрел и от чар…» в варианте, который исполняла «Мельница» – Ритка сразу загорелась и поскакала вместе со мной убеждать нашу классную. В итоге конкурс прекратился, так и не начавшись, мы с Ритулей и двумя её подругами (гитара и блок-флейта) неделю репетировали после уроков, закрывшись в актовом зале.
«Чтоб не жил – кто стар, Чтоб не жил – кто зол, Богиня Иштар, Храни мой котёл… Зарев и смол!»Её голос в чём-то даже похож на голос Хэлависсы – мне как-то привычнее называть её Наташей, благо, в конце девяностых мы частенько пересекались на фестивалях реконструкторов-скандинавистов. Сильный, глубокий, от которого мурашки разбегаются по коже… И песня выбрана правильно, реакция зала это подтверждает.
Серёга с Миладкой сидят в углу и на песню особо не реагируют – успели наслушаться во время репетиций. Мы с альтер эго, на правах постановщика номера, стоим возле угла небольшого подиума. Отсюда видны и лица зрителей, и счастливые улыбки наших классных, и дрожание пальцев на отверстиях блок-флейты одной из наших исполнительниц, и царапины на деке старенькой «Кремоны»…
«Чтоб не жил – кто стар, Чтоб не жил – кто юн! Богиня Иштар, Стреми мой табун… В тридевять лун!»Аплодисменты, Ритуля раскланивается, довольная донельзя Галина встаёт, за ней поднимаются наши одноклассники. Я удовлетворённо толкаю альтер эго «под локоток» – а неплохо мы с тобой поработали? – и совсем было собираюсь впасть в привычный созерцательный транс. Мешает Аст – из своего угла он делает страшные глаза, указывая, то на Миладку, то на распахнутую по случаю духоты, дверь на балкон.
Ну что ж, если девушка просит – надо уважить, тут я полностью согласен со своим вторым «я». А он времени не теряет – шаркает ножкой в ответ на расточаемые Ритулей дифирамбы и бочком, состроив виноватую физиономию – «я только на минуточку, Галина Анатольевна, сейчас вернусь…» – пробирается
– …Почему всё у вас про кровь, убийства, войну? Вот и эти стихи, прекрасные, конечно, никто не спорит, но ведь – «Чтоб не жил – кто юн!..» Как можно жить с таким? А вы живёте и даже в других стреляете!
…это она про мои подвиги на «конспиративной даче. Слава Богу, хоть про труп у птицефермы не знает…
Вечереет, на небе – ни облачка, и в синеве уже проступают первые вечерние звёзды. Мы стоим на длинном, во весь фасад, балконе, возле массивных мраморных перил. За спиной светятся окна малого «камерного» зала – поэтический вечер идёт своим чередом, и классная, наверное, уже с беспокойством поглядывает на дверь, за которой скрылась наша троица.
Миладка замолкла, ждёт ответа. Я тоже затаился – интересно, как среагирует альтер эго? Вопрос-то поставлен ребром…
…нет, ничего интересного – Женька обошёлся бессодержательным «ну, это как посмотреть…» В ответ в девичьих глазах плеснулось лёгкое разочарование.
– Знаешь, Жень, я не любительница фантастики, хотя, всё, что с нами творится в последнее время – это и есть самая настоящая фантастика. Но я не о том: я всегда верила, что там, – она показывает пальцем на тёмное небо, на которое уже потихоньку начали высыпать первые звёзды, – …что там живёт кто-то добрый и мудрый, и однажды они придут к нам и помогут стать такими же.
– Это тебя что, на День Космонавтики пробило? – пытается острить Аст, но Миладка бросает на него такой гневный взор, что он замолкает, и принимается лепетать что-то насчёт недавно прочитанной «Туманности Андромеды».
Не знаю, не читала… – прерывает этот поток сознания Милка. – Но ведь обидно же: столько всего понапридумывали, а на деле оказалось, что там обитают никакие не прекрасные и разумные существа, а наоборот, злобные твари, и ничего, кроме беды от них ждать не приходится.
…нет, альтер эго, придётся отвечать самому – так, как думаешь ты. Это ведь не такое уж скверное занятие – думать…
– Я, конечно, не знаю… – начинает он неуверенно, и тут его прорывает: – Права Милка, я тоже не верю, что там, у звёзд, одни только Десантники! Чтобы вся Галактика – и под властью такой мерзости? Ну, не может быть всё так погано, не может… Наверняка есть и другие!
– Другие? – хмыкает Аст. – Интересно, какие же? Как у Ефремова, «Великое Кольцо»?
С Серёгой всё ясно: ему самому хочется согласиться с друзьями, но – возраст требует крайностей, толкая к разным способам самоутверждения. В том числе – и к цинизму.
– А хоть бы и так! – горячо отвечает Женька, – Ну, может, не Великое Кольцо, а что-то другое – мало ли, какую форму может принять союз древних и мудрых цивилизаций? Но мы точно рано или поздно с ними встретимся, и никакие «Десантники» нам в этом не помешают. Кишка у них тонка, вот что!
И счастливо улыбается, видя радостные огоньки в миладкиных глазах.
…нет, не надо мне лезть со своими пояснениями, тем более, что у меня их нет. Что я могу им объяснить? Ведь это их надежда, их светлые – пока ещё светлые! – мечты. И это не я а они и все их сверстники, живущие на нашей планете – подлинные самые настоящие комонсы. И это им, пусть они пока об этом и не догадываются, подвластно всё, включая разумы инопланетных агрессоров. А я… что я? Всего лишь самозванец, «попаданец» в самом худшем смысле этого слова. Не зря ведь в той, пошлой, жизни двенадцатое апреля в какой-то момент стало для меня чуть ли не самым грустным днём в году – днём, символизирующим то, от чего обитатели нашей маленькой планеты давным-давно отказались? И не просто отказались – разменяли детскую мечту о звёздах на что-то неправильное, лишнее, мелкое, корыстное насквозь и насквозь же грязное. Может, потому приблудная инопланетная шпана и сумела так легко нас одолеть? И, может, если я – мы! на этот раз поможем людям, всем, не разбирая, в какой стране они живут, на каких языках говорят, справиться с этой напастью, то и всё остальное тоже пойдёт иначе?