Комната
Шрифт:
— На фотографиях он похож на ангелочка, — говорит одна из дам. Неужели она видела мои десять снимков? Но я совсем не похож на ангела — они все очень большие и с крыльями.
— Ты имеешь в виду тот крупнозернистый снимок, который был сделан у полицейского участка? — спрашивает бабушка.
— Нет, тот крупный план, который был снят во время интервью с…
— Моей дочерью. Но где ты видела крупный план Джека? —
— Но, милая, эти снимки попали в Интернет, — отвечает другой голос.
И тут вдруг они начинают говорить одновременно.
— В современном мире ничего нельзя скрыть.
— Наш мир теперь — это большая деревня.
— Это ужасно.
— В выпусках новостей показывают такие ужасы, что мне иногда хочется закрыть шторы и не вылезать из постели.
— А я все никак не могу поверить в то, что случилось с твоей дочерью, — произносит низкий голос. — Помню, семь лет назад я спросила у своего Билла, как такое могло случиться с девушкой, которую мы все хорошо знали?
— Мы ведь были уверены, что она умерла. Конечно, никто не собирался говорить…
— А ты все это время верила, что она жива.
— Кто бы мог себе представить?
— Кому-нибудь налить еще чаю? — раздается голос бабушки.
— Ну, я не знаю. Однажды я провела целую неделю в одном шотландском монастыре, — произносит другой голос, — так там было очень тихо и спокойно.
Я съел все пирожные, кроме кокосового. Я ставлю тарелку на ступеньку, поднимаюсь в спальню и изучаю свои сокровища. Я кладу в рот мамин зуб и начинаю его сосать, но он больше не имеет вкуса моей Ма.
Бабушка находит в подвале большую коробку с Лего, которая принадлежала Полу и Ма.
— Что бы ты хотел сделать? — спрашивает она меня. — Дом? Небоскреб? А может быть, город?
— Умерь свою прыть, — говорит ей отчим, отрываясь от газеты.
Передо мной целая россыпь маленьких кусочков всех цветов, они похожи на суп.
— Хорошо, — говорит бабушка, — делай что хочешь. А я пойду гладить.
Я смотрю на кусочки «Лего», но не трогаю их: а вдруг они сломаются? Минуту спустя отчим кладет свою газету.
— Давненько я этим не занимался. — Он берет кусочки и соединяет их.
— А почему ты…
— Хороший
— Ты играл в «Лего» со своими детьми?
— У меня нет детей.
— Как так вышло?
Отчим пожимает плечами:
— Как-то не сложилось.
Я наблюдаю за его руками — они легкие, но умные.
— А есть ли слово, обозначающее взрослых, которые не имеют детей?
Отчим смеется.
— То есть людей, которые занимаются другими делами?
— Какими, например?
— Ну, работой, я думаю. Друзьями. Путешествиями. Хобби.
— А что такое хобби?
— Разные способы проводить выходные. Я, например, собирал старые монеты со всего мира. Они хранились у меня в бархатных коробочках.
— Почему?
— Ну, с ними гораздо проще, чем с детьми, никаких вонючих пеленок.
Услышав это, я смеюсь. Он протягивает мне кусочки «Лего», которые каким-то непонятным образом превратились в машинку. У нее есть раз, два, три, четыре колеса, которые крутятся, крыша, водитель и все, что нужно.
— Как ты это сделал?
— По кусочку зараз. Возьми один, — говорит он.
— Какой?
— Какой хочешь.
Я беру большой красный квадрат. Отчим протягивает мне маленький кусочек с колесом.
— Прикрепи это к нему.
Я соединяю кусочки таким образом, чтобы выступ располагался над углублением, и с силой нажимаю. Отчим протягивает мне еще один кусочек с колесом, и я прикрепляю его к своему квадрату.
— Отличный получился велосипед! Врррууум!
Он произносит это так громко, что я роняю велосипед на пол, и одно колесо отваливается.
— Ой, извини.
— Не надо извиняться. Давай я тебе кое-что покажу. — Он ставит свою машинку на пол и наступает на нее. Крак! Она рассыпается на кусочки. — Видишь? — спрашивает отчим. — Но проблемо. Можешь начинать все сначала.
<